Неомифы
Шрифт:
Она перешла со среднетемпового брасса на более быстрый кроль, как вдруг ощутила под собой перекаты неизвестно откуда взявшихся волн. Оглянувшись, Нина увидела, что озеро ярится. Куда делась недавняя беспечность? Где прохладное, чистое спокойствие? Волны, одна другой больше, катились к берегу. Добраться до него, как и до быстро плывущей Нины, они не успевали, но создавали ощущение неизбежной беды.
Нина начала грести ещё быстрее. Преодолев три четверти пути, она почувствовала заметную усталость.
Исследовательница была в нескольких метрах от берега, когда двухметровая волна накрыла её с головой. Женщину
Продолжая кашлять, Нина оделась и бросила взгляд на озеро: странно, но оно почти успокоилось. Что это было? Крохотный смерч? Или непонятная аномалия – следствие буйного нрава планеты? Нина не хотела этого выяснять. Она твёрдо знала одно: невозможно жить на планете, которая относится к своим обитателям, как к чужим, враждебным созданиям.
Или… так только кажется? Но в чём же тогда причина?
Идя к больнице, Нина размышляла об этом и в конце концов пришла к выводу, что вариантов два: либо Зевс-1 сошёл с ума, либо его выводило из себя что-то стороннее, что-то жуткое и непредсказуемое. Возможно, поэтому планета так себя вела? Есть вещи, которые превращают людей в подобия самих себя, – подобия далёкие и зачастую страшные. В изменённом состоянии сознания человек способен на поступки, которых никогда бы не сделал в здравом уме.
«Но что так влияет на разумную личность? Любовь? Опять и как всегда она? Или нет? Или – не только? А может, ненависть? Но тогда Арнольд докопался бы до ответа намного раньше – с его-то опытом… Должно быть что-то планетарное и вместе с тем чисто человеческое, нечто такое, что нам сложно представить, то, что рождает одновременно и любовь, и ненависть, но не представляет собой ни то, ни другое…»
Она остановилась, вспомнив о фоне Арнольда. Вытащив переговорник, Нина открыла последнюю программу, которой пользовался Сетон, – это оказался ридер. А в нём…
Она поспешно убрала устройство в карман и со всех ног бросилась к больнице. Теперь она знала! Не сходились некоторые детали, но то были всего лишь частности.
– Ты уверена? – Эжен не то чтобы проявлял недоверие, просто даже ему, привыкшему к необычным озарениям Сетона, догадка Нины казалась фантастической.
– Уже не знаю, – ответила исследовательница. – Наверное, я заразилась любовью к абсурдным толкованиям от Арнольда. А может…
Вот это «может» и стало первой причиной, по которой Эжен не продолжил разговора. Второй послужило сообщение, полученное им буквально только что: астрономы Всемирной Ассоциации сообщали, что стали возникать катаклизмы на планетах за пределами систем Одина и Зевса.
Вынув фон, Эжен набрал номер центра ВАПП на Девочке.
– Алло! Передайте, чтобы подготовили сеанс связи со всеми близлежащими планетами. Да, именно со всеми. И да, можете считать это распоряжением мистера Сетона. Нет, доктора уверяют, что он в порядке и скоро должен прийти
– От везения Арнольда, – поправила его Нина, – а в его везении я уверена на все сто.
– И всё-таки я не понимаю… все планеты этой системы – «мужчины». Неужто наш старина Фридрих… гм… сложно говорить такое о небесном теле… в общем, неужели он гомосексуален?
Нина подмигнула главе исследователей.
– С одной стороны, ничто человеческое ему не чуждо, верно? Но, с другой, никто на сто процентов не уверен в половой принадлежности Зевсов. Это только с Мальчиком и Девочкой всё очевидно. С Фридрихом – уже сложнее. А с планетами вроде этих так и вовсе ничего не понятно.
– Но не можем же мы специально дразнить их, чтобы выяснять, к какому полу они принадлежат! Это попахивает самоубийством. Да и не все галактические тела реагируют на подобные вещи. Кроме того, нет чёткой системы, которая позволила бы сказать, что вот это мальчик, а вот это девочка.
– Значит, надо её создать, – решительно заявила Нина. – Я займусь этим, как только мы разберёмся с возникшими неприятностями. – Она специально сказала «как только», а не «если»: исследовательница была уверена, что безоговорочная вера в успех обязательно его приблизит. – А пока воспользуемся теми возможностями, что есть у нас в арсенале: отчётами геологов, данными связистов, помогающих планетам контактировать друг с другом, и, если понадобится для спасения человеческих жизней, любыми самоубийственными методами.
Спорить было бессмысленно. И хотя Эжен находился выше по служебной лестнице, он лишь покорно кивнул и отправился давать указания подчинённым.
Удобно расположившись в кресле, окружённая проводами, Нина не торопясь, с выражением читала строчку за строчкой. Фон, который она держала в руках, принадлежал Арнольду. Совсем недавно Сетон, зная, что переговорник сейчас у Нины, отправил на него сообщение: «Со мной всё в порядке. Ты молодец!» Это подстегнуло женщину ещё больше, и она с новыми силами взялась читать продолжение истории, которую знали все. Точнее, все люди – но, видимо, не планеты.
На подготовку ушло несколько дней – очень мало, если учитывать глобальность проблемы и затраченных усилий. Слова Нины с помощью микрофонов попадали в устройства, распространявшие их по всей галактике – и отправлявшие дальше, в галактику соседнюю, – и дальше… Нина не знала, сколько уже планет вовлечено в пагубное, кошмарное действо, которое следовало немедленно прекратить. И если в людском мире сделать это крайне сложно, то планеты, она надеялась, будут более благоразумны. Те планеты, к которым она обращалась. А потом они, возможно, передадут сведения своим соседям, с которыми человеку невозможно связаться по чисто техническим причинам. Как на газовом гиганте установить передатчик? Как без подготовки организовать экспедицию к ещё неизученной планете? Вопросов было много, и всё же следовало попробовать. Если же станет слишком поздно, и тогда… Но что тогда, она старалась не думать. Она решила для себя, что правы они с Арнольдом. А значит, надо идти вперёд, до конца, и будь что будет. Благие устремления иногда приводят в места злые и подземные, но не на сей раз. Нина верила в это.