Неожиданность
Шрифт:
— Нет. Он первый такой.
Мы уже шли по адресу. Егор неожиданно вспомнил.
— Мастер, сегодня княжьего дьяка видели. Рассказал, что с вымогателями поступили так: красномордому отрубили голову — признался у ката в слишком злых делах. Второго секли до посинения. Девку пороли тоже изрядно. Обоим велели убираться из Новгорода. Поймают еще раз — ноздри вырвут или башки лишат. На входе нас никто не встречал. Провожатый довел до нужного покоя. Боярин уставился отечными и налитыми кровью глазами, рявкнул:
— Кто такие? Почему не знаю?
На лбу коричневела даже не линия,
Вначале пошли задорные мелодии, потом спокойные, затем навевающие сон. Оживившийся было Василий пообмяк и расслабился. Усыплять его не было резона. Навыка у меня никакого не было, уверенности в своих силах тоже. Подойдя ближе, резко взмахнул рукой. Лента порвалась. Боярин дернулся, что-то заворчал. Впрочем, это быстро закончилось. Потом его взял сон, и он захрапел, уткнувшись лицом в объедки.
Спели мы шесть песен, но речей о возврате части денег не было. На прощанье служивый захотел узнать, что это я делал руками. Отговорился, что так по песне положено — кто его знает каков будет результат. Вдруг знатный муж помрет, Иванковичи будут мстить всем боярским родом. Кровники были не только на Кавказе. С тем же успехом зарежут и тут. Откланялись. Договорились с музыкантами встретиться завтра, и, поделив деньги, разбежались.
Утром позанимался с ушкуйником, искупался, невзирая на тучки, периодически закрывающие солнышко, и вернулся в Кремль. Владимир повел меня на конюшню, показать свое хозяйство. Лошади были ухожены, бока лоснились. Боярин их явно любил — ласково трепал некоторых по морде, кое-кому оглаживал холку. Показал своего коня, носившего его и в боевые походы, и в странствия. Было видно, что и красавец его любит — терся головой и фыркал как-то по-особенному.
Конюший спросил, не нужно ли мне куда-нибудь ехать.
Я ответил, что поеду прямо завтра с утра, и транспорт очень нужен. Володя подозвал конюха и поручил подобрать крепкого конька для меня на время поездки. Я объяснил, что на лошади даже не сидел ни разу, и, честно говоря, побаиваюсь. Да и залезу ли сам, это вряд ли. Боярин велел подобрать самую смирную лошадку. Такую сразу же нашли, и повели на двор, чтобы меня обучать. Коневод уверил, что Зорька и не взбрыкнет, не укусит и не понесет. Кобыла не молода. Правда и в юности отличалась очень ровным и спокойным характером. Владимир сказал, что подойдет позже и ушел.
Конюх представился Александром и начал меня приспосабливать к быту наездника. Он выдал мне кусок круто посоленного хлеба для знакомства и пошел за седлом и прочей сбруей. Я подошел к лошади с опаской: раньше с ними никаких дел не имел, да и видел-то их редко. Кобылка потянула морду к хлебу. Это меня ободрило, решил выдать лакомство до прихода профессионала. Взяла кусок очень вежливо, за руку не укусила.
Пришел Александр, принес конскую сбрую: седло, стремена, уздечку. Умело приготовил лошадку к поездке и хлопнул по седлу: залезай. Да уж, орлом сейчас взлечу… Пока раздумывал, как вскарабкаться
Вспомнилась прочитанная когда-то история о приехавших в колхоз пасти скот городских ребятах. Большинство просто на коня не залезло никак и их отсеяли. А один обошел препятствие очень ловко: нашел кучу бревен, подвел лошадь к ним и легко перебрался в седло. Его и взяли.
Огляделся. Никаких бревен и ничего, даже похожего, нет. Коневод, поудивлявшись моей ловкости, решил подойти к делу иначе.
— Иди-ка сюда поближе. Держись за повод левой рукой. — Показал, где взяться. — Правой дернешь себя вверх. Отшагни назад. Теперь резко толкнись вот этой ногой, и прыгай на седло по моей команде.
Сам конюх зашел спереди и держал лошадку за какие-то постромки, идущие к голове, двумя руками.
— Давай!
Я прыгнул. Неудачно. Еще раз. Не получилось, но в слабой голове забрезжил свет понимания. Третья попытка завершилась почти успехом, но начал сползать. Александр махом подскочил и поддержал меня снизу. Я двинулся, и, впервые в жизни, оказался в седле! Конюх подал то, что лежало на шее у Зорьки:
— Держись крепко за повод!
Я взялся и почувствовал себя уверенней.
— Посиди, оглядись.
Сам он все это время придерживал кобылу, чтобы не пошла. Лошадь переступала и недовольно фыркала. Да, в одиночку без бревен не залезть…
Сидел, озирался. Земля казалась далеко внизу. Странное впечатление для жителя 21 века, привыкшего к видам из многоэтажек. Люблю постоять на балконе седьмого этажа в своей квартире. А здесь ведь даже не второй этаж, высота плевая. Ощущение, как у лежавшего несколько месяцев после какой-нибудь болезни или травмы человека. Они встают и чувствуют высоту, неуверенность, иногда даже испытывают головокружение. Наконец пришел в себя, почувствовал обычную уверенность и жажду деятельности.
— Поехали?
Александр, не торопясь, повел животное в поводу. Уверенность сразу ушла. Вцепился в повод мертвой хваткой, пригнулся к лошадиной шее. Хотелось еще постоять и поозираться в покое. Для того, чтобы развлечь и отвлечь тренера, запел. Тот аж встал. Я пел и осваивался не спеша. Закончил. Пораженный коневод покрутил головой.
— Ну и голосина же у тебя! С таким голосом за деньги петь надо — за душу берет.
— Я так и делаю.
Тронулись снова. В этот раз чувствовал себя уверенней, прижиматься к лошади и судорожно хвататься за поводья перестал.
— Будем дальше учиться садиться в седло?
— Конечно!
Со спуском особых трудностей не было. Второй прыжок прошел более успешно, поддерживать меня уже не пришлось. На третьей посадке Саша вообще отошел в сторону. Убедившись, что сажусь я уже сносно, стал учить меня ездить: за какой повод, когда потянуть и так далее. К приходу Владимира я уже сносно залезал и слезал с лошадки, уверенно ездил. Боярин велел конюху выдавать мне кобылу, даже если приду без него, и мы пошли в терем.