Неожиданность
Шрифт:
Я откланялся и удалился. Неторопливо двигалась лошадь, не мешая моим мыслям о том, как повезло купчине с новой семьей: ведь есть дети, которые не могут смириться с появлением отчима. И долбают мать до того, что она вынуждена расстаться с любимым человеком. А здесь всё хорошо, все счастливы.
Решено! В гостях объявлю, что Фрол с сегодняшнего дня — мой компаньон. Надо только успеть опустить руки вниз, чтобы он, со своей медвежьей силищей, не выломал мне ребра при объятьях, делать которые он бо-о-ольшой мастер. Не забыть взять с собой бутылочку настойки
Заехал на рынок. Там удачно дежурил Павел. Потрепал его по плечу, довел до сведения, что меня сегодня не будет, и петь выпадает ему. Сам, прикупив зеленого горошка в стручках, который страсть как люблю, отправился обедать.
Поел, повалялся, подрессировал Марфу, поиграл с ней, и отправился за каретой на Зорьке. Жеребец сегодня уже натоптался по проселочным дорогам. К вечеру уцененную бричку уже сбыл и поехал в гости.
В седельных сумках уже лежали заветная бутылочка и домра. Собак там не было, за кобылку можно не переживать, погуляет мирно по двору, пощипывая травку, которая там растет повсюду.
Хозяйка встретила очень радушно, Фрол дружески помахал рукой — виделись уже. Я, усевшись, сразу шмякнул на стол Даниловой настойки. У них стояла водочка. Катюша щебетала как птичка, рассказывая об улучшениях в доме, что уже успел сделать любимый. А он старался, подготавливая дом к осени и зиме. Сделал крышу, чтобы не текла, сейчас реставрировал крыльцо, чтобы не было у девочки или задумавшегося взрослого, риска упасть. Надо было еще переделывать обветшавший сарай, закупать дрова для отопления и готовки. Эх, мало ли дел у мужика в частном доме!
Катя, при Фроле, просто расцвела: похорошела, постройнела и помолодела. Дождавшись, пока она достанет из печи кушанья и закуски, выпили по рюмке настоечки.
— Эх хороша! — крякнул торгаш, заедая квашеной капустой.
— А кто делал?
— Ты к нему завтра же и поедешь, лес повезешь, а возьмешь доски.
— Пильщик на твоей лесопилке?
— На нашей. Ты с сегодняшнего дня, не приказчик и не наемник, а наш с ним компаньон и получаешь треть от прибыли.
Больше я в рот пока ничего не клал, ожидая уже испытанного ранее финала, прижал руки к бокам. От поцелуев как-нибудь увернемся, не впервой.
Фрол, как обычно, понял не сразу. А как осознал, что было сказано, взревел диким зверем, и бросился ко мне. Ну вот и началось! На всякий случай я встал. У сидячего свернет еще шею, второпях и по ошибке. Медведище сжал меня не по-человечески сильно и начал целовать с криками:
— Благодетель! Отец родной!
Потом, излив свою благодарность, все-таки отпустил. Еще раз выпили, заели и он изложил свои мысли:
— А я на тебя обижался, и идти на эту работу не хотел… Но умные люди мне подсказали, как надо поступить, — и он с любовью посмотрел на ту, что блеснула умом и, конечно, правильно все решила.
Катюша погладила его ладонь своей ласковой ладошкой и рассказала о его переживаниях.
— А с ладьей что вы хотите сделать?
— Уже продали — сейчас, летом это просто. Вдобавок она
Катя потом достала из печи блюдо, которое я, в прежней жизни ни разу и не пробовал — печеный сом, вымоченный в молоке. Попробовал, чертовски вкусно! Куда лучше хваленого осетра.
— А зачем вымачивали в молоке, чтоб мягче был?
— Он и так не жесткий. Сомятина бывает пахнет тиной, а обработанная должным образом и правильно приготовленная — просто чудо!
Я смог только покивать. Говорить с забитым царь-рыбой ртом пока был неспособен. Мясо сома было сочным, жирным, белым, слегка сладковатым и исключительно вкусным!
Неожиданно вмешалась дочка хозяйки, которая уже наелась:
— Дядя Володя, а вашу лошадку можно погладить?
— Можно. Она любит играть с детьми. На улицу только не выводи, и в седло не залезай.
Катерина пошла вместе с девочкой, чтобы лично убедиться в безопасности от моего животного. А мы приняли по водочке. Чувствуя легкое головокружение и шум в ушах, решил с алкоголем пока повременить.
— А почему ты решил меня повысить? — поинтересовался Фрол.
— Ну, ты мой друг, вместе жизнью рисковали. Человек очень честный и порядочный. Не трус. Тебе можно поручить любое дело, глупых отговорок типа: не знаю, не умею, никогда не будет. И над душой стоять не надо.
— Слава богу, я тебя в жизни встретил, — тут он перекрестился, — зарезали бы меня как овцу.
За то, что друг остался жив, пришлось еще раз выпить. Но я, уже по сути, только отхлебнул из вежливости. Вернулась Екатерина. Еще поели.
— А что, думаешь, дело пойдет?
— Новгород город большой. Доска постоянно нужна. Всю копейку пока гребет одна лавка Акинфия на той стороне. Тебе амбар доделали?
— Да, все хорошо.
— Завтра, в выходной, кто-нибудь торгует?
— Очень многие.
— Думаю, и старшина купцов на Софийском рынке приказчика погонит поработать. Надо бы поглядеть у них цены, и у нас поставить пониже. А я на этих днях забегу к Сысою, местному старшине, поговорю. Может, чем и поможет.
— Да, он, похоже, очень толковый. В прошлый раз быстро все решил, без лишних разбирательств. Другой мог бы и в княжеские подвалы разбирательство по этому делу перенести, и к палачу на дыбу. Или просто бы посадил в поруб на пару месяцев. И денег не требовал, даже амуницию убитых тебе отдал.
Да, теперь сумма, отданная честнейшему из старшин города, больше не казалась чрезмерной. Фрол продолжил.
— И, наверняка, если бы мы даже взялись совать рубли, Сысой бы не взял. Наверняка бы не взял — кто же при глуповатом свидетеле будет брать взятку? Посадить за это в этом веке не посадят, но с хлебной должности точно вышибут. Порадовался, что не сообщил компаньону о своих действиях. А то бы он пошел орать на весь Новгород: нам все и так положено, а с нас деньги взяли! Я много раз видел орущих так старушек, которые после этого очень долго ничего не могли выходить.