Непоседа
Шрифт:
Фея унеслась вдаль. Трикс подумал и решил, что в ее словах есть резон. Пользуясь отсутствием Аннет (пусть она и фея, и волшебное существо, и фамильяр, но ведь ко всему еще и девчонка!) он разделся, искупался в озере и выстирал одежду. Штаны натянул мокрыми, все остальное развесил сушиться на кустах жасмина. Побродив немного по оазису, набрел на банановую рощицу, а потом еще и на несколько деревьев с незнакомыми, но явно съедобными плодами (во всяком случае, судя по следам – драконы ими лакомились).
Когда через пару часов Аннет разыскала Трикса, тот сладко спал на берегу, в тени
Может быть, ей просто напекло голову горячее южное солнце?
– Трикс... – фея уселась мальчику на лоб и принялась колотить босыми пятками по векам. – Трикс, вставай, лежебока!
Трикс открыл глаза, поморщился и стряхнул фею, чем привел ее в еще больший восторг.
– Ты чего наелась? – спросил он.
– Нектара! – с вызовом ответила Аннет.
Трикс только вздохнул и пошел к озеру умываться.
– Наверное, ты права, – сказал он. – Я вот поспал и подумал, надо нам возвращаться...
– Ты что? – возмутилась фея. – Сразу сдался? А как же подвиги? Приключения? Слава?
Трикс удивленно посмотрел на нее.
– Но ты сама говорила...
– Мало ли, что я говорила! Ты пойми, нельзя отступать! – непоследовательно сообщила фея. – Если уж тебя позвали на помощь – надо помогать невзирая на последствия. Это твой долг!
– Какой еще долг?
Фея наморщила лоб.
– Ци... цивили... цивилизационный. Бремя белого человека! Ты пришел в эти дикие жаркие края, чтобы принести свободу и счастье.
– Вообще-то я пришел, потому что меня позвали, – сказал Трикс. – Знаешь, я даже как-то подумал – вдруг этот Прозрачный Бог не такой уж и плохой? Может он и не станет воевать?
– А ты спроси у караванщиков, – посоветовала Аннет.
– Каких еще караванщиков? – насторожился Трикс.
– На том конце оазиса... пять человек, двенадцать верблюдов... – Аннет зевнула и прилегла на песок.
Трикс только вздохнул и принялся одеваться.
Это был явно не тот караван, про который упоминал Зуа Хамид. Судя по грузу, шел он не во владения Маркеля, а в Дахриан. На грузовых верблюдов были навьючены тюки с льняными тканями, которые в Самаршане ценили, но производить не умели, деревянные короба с клеймами гномьих мастеров (гномы не раз пытались обосноваться в Самаршане, но рыть шахты в песке так и не научились), травяные плетенки, скрывающие в себе эльфийские диковины (эльфы в Самаршане тоже не селились, после того, как обнаружили, что эльф-лучник сидящий на пальме, вызывает у окружающих не трепет и уважение, а гомерический хохот).
Вели караван смуглые самаршанцы – толстый бородатый купец в цветастых одеждах, его молодой бородатый помощник (скорее всего, по местной традиции, племянник – считалось, что чужой человек будет с молодым торговцем слишком строг, а родной отец избалует). Охранников было всего трое, но это были суровые воины пустыни, замотанные с ног до головы в белые некогда
При появлении Трикса (магический посох, дабы не пугать мирных жителей, он нес под мышкой), караванщики насторожились. Охранники положили ладони на рукояти кривых сабель (говорят, что поначалу у местных кузнецов просто не получались прямые мечи, а потом они решили, что и кривая сабля неплохо рубит), юноша-подручный взялся за увесистую дубинку, сам же купец вышел вперед и оправил бороду.
– О, радость моих глаза, отрада моего сердца, чудный незнакомец встреченный в диком месте... Ответь мне, не являешься ли ты могучим драконом, посредством великой магии обратившимся в человека?
– Нет, я вовсе не дракон, – смущенно сказал Трикс. – Я просто ма... юноша.
Ободренный караванщик подошел поближе и внимательно осмотрел Трикса:
– О, не являющийся драконом отрок... ты миловиден лицом и довольно жилист, но не производишь впечатление свирепого воина. Что же ты делаешь один посреди страшной пустыни, где тебя может схватить любой честный торговец и продать на невольничьем рынке за двадцать пять серебряных динаров?
– За двадцать, – поправил караванщика племянник.
Триксу это уточнение почему-то не понравилось.
– Я прилетел сюда верхом на драконе, о честнейший из торговцев, – ответил он. – Для нас, волшебников, это излюбленный метод передвижения.
Во взгляде караванщика появилось сомнение.
– О, сильнейший из сильных... не смею подвергать твои слова сомнению, но обычно волшебники делают так... – он развел руками. – Фьють – и перенеслись в другое место.
– Это если они... то есть мы, спешим, – сказал Трикс. – А чтобы насладиться красотами природы мы путешествуем неспешно.
Купец оглянулся на бескрайнюю пустыню и почесал кончик уха.
– О, сколько мудрости в твоих словах... – со скепсисом произнес он.
Трикс заметил, что охранники стали неторопливо расходиться, окружая его кольцом. Ну, ладно, не кольцом, треугольником, но Триксу стало как-то не до геометрии.
Он достал из-под мышки магический посох и что было силы треснул им по песку.
Эффект был неожиданный. Как правило, посох преспешника при ударе о землю светится, искрит и издает звуки – в общем, эффект примерно такой, словно колотишь о землю включенным в розетку тостером. Но при соприкосновении с песком оазиса – то ли из-за непривычной поверхности, то ли из-за иного уровня магии в почве, то ли из долгого проживания в этом месте драконов, посох повел себя необычно.
Из земли струей ударил чистейший родник, посох в руках Трикса изогнулся и зашипел, а росшая рядом пальма покрылась цветами.
Охранники убрали руки с сабель и сделали вид, что прохаживаются, разминая затекшие ноги. Племянник караванщика принялся чистить верблюда. Караванщик выпучил глаза и произнес:
– О, наказание моих грехов... ты и впрямь великий маг!
Трикс, опасливо поглядывая на посох, кивнул.
– О, добрейший и снисходительнейший... – купец помедлил. – Дозволено ли мне будет обращаться к тебе без междометия "О" в начале каждой фразы и цветастых эпитетов?