Шрифт:
1
Если бы Дороти не испытывала такую усталость к концу долгого и тяжелого рабочего дня, имя Эдди Брасса несомненно насторожило бы ее. Однако к началу седьмого, когда голова уже порядком отупела от перенапряжения, она и собственную фамилию вспомнила бы с трудом, не то что постороннего человека, требовавшего сейчас немедленной аудиенции.
Конечно, все было бы гораздо проще, если бы Тина, опытнейшая секретарша, была на своем месте. Феноменальная память мгновенно подсказала бы ей, кем является Эдди Брасс, но у той, как назло, разболелся зуб,
— Я могу предложить мистеру Брассу позвонить завтра утром и договориться о более подходящем времени для визита, — сказала молоденькая девушка, в обязанности которой входило отвечать на телефонные звонки. — В конце концов, прием у нас уже закончен.
Дороти взглянула на часы и покачала головой.
— Не стоит, пожалуй. Все равно я опоздала на рейсовый автобус, значит, ровно полчаса смогу уделить посетителю.
— Хотите, я останусь — на всякий случай? Ведь все служащие уже ушли.
— Вовсе ни к чему, — махнула рукой Дороти. — Пригласи его сюда и можешь быть свободна. Не хватает еще и тебе задерживаться. Ты не обязана это делать.
— Вы уверены, что ничего не случится?
— Вполне, — твердо произнесла Дороти.
Вскоре ей пришлось убедиться в опрометчивости своего утверждения. Раздался звук шагов, и, прежде чем Дороти Ламбер успела отложить в сторону кипу бумаг, на пороге показался посетитель. Рослый, могучего телосложения человек, казалось, сразу заполнил собой все пространство кабинета, отчего ей стало немного не по себе. Она терпеть не могла, когда клиенты наваливались на ее стол, горой возвышаясь над ней, и предупредительным жестом указала на рядом стоящее кресло. Но Брасс и не думал садиться. Стоял твердо, широко расставив ноги и изучающе глядел на Дороти. Создавалось впечатление, что он чувствует себя в кабинете как дома.
Визитер и хозяйка олицетворяли собой полную противоположность. Особенно подчеркивала этот контраст одежда. Дороти Ламбер была в дорогом строгом жемчужно-сером платье с нежно-розовым отливом, а Эдди Брасс — в белой футболке, рельефно облегавшей его мускулистый торс, и выцветших голубых джинсах в обтяжку. Он принадлежал к тому типу мужчин, которые вызывали у Дороти некоторую опаску. Своим обликом и повадкой Брасс совершенно отличался от чопорных коллег ее круга.
Она мгновенно отметила, что его темные вьющиеся волосы, хотя и подстрижены коротко, но вольно ниспадают на высокий лоб. Глаза под густыми ресницами кажутся то серыми, то голубыми и смотрят пристально, если не сказать — цинично. А вот в линии резко очерченных губ таилась загадка: они словно сознательно сдерживали улыбку.
Когда дальше молчать уже стало неудобно, Эдди Брасс заговорил. Глубокий, чуть вибрирующий голос больше всего и понравился ей. В нем ощущались сила и некая подспудная нежность.
— Благодарю, что вы согласились меня принять. Должен признать, я удивлен.
— Вот как? — Дороти нервно сглотнула, надеясь, что это не от непонятного волнения, охватившего ее, а оттого что из-за усталости у нее чуть кружилась голова.
— Меня зовут Эдди Брасс, — слегка хмурясь, сказал посетитель, подчеркивая какой-то особый смысл в своем имени и фамилии.
— А я — Дороти Ламбер, — представилась
— Я знаю, кто вы!
Враждебный тон последних слов заставил Дороти насторожиться. Кроме уборщиц и сторожа, находившихся где-то в здании, поблизости больше никого не было, а в поведении и манерах этого человека явно сквозила угроза.
— Вполне естественно, мистер Брасс. Если вы пришли именно сюда, значит, знали, к кому идете… Но мне, признаюсь, ваше имя пока ни о чем не говорит.
— Клод Эшби — мой племянник, — пояснил Брасс, и в тот же миг мозг Дороти включился в работу. Она сразу все поняла. Не в силах справиться с ощущением двусмысленности ситуации, в которую невольно попала, она молча уставилась на незваного гостя.
Тот заметил ее мгновенное замешательство, в улыбке промелькнуло удовлетворение.
— Мое имя по-прежнему ни о чем вам не говорит, мисс Ламбер? — спокойно переспросил он.
Сейчас, когда Дороти сосредоточилась, она перестала обращать внимание на манеры Брасса и его внешность. Чисто женское уступило сугубо профессиональному. В ней заговорил адвокат, знающий цену себе и каждому своему слову.
— Оно говорит о том, что я не могу с вами разговаривать. Ваше присутствие здесь неправомерно, и я должна просить вас немедленно покинуть мой кабинет.
Брасс оперся о стол загорелыми руками. Жест весьма определенно свидетельствовал: сдаваться он не собирается. Теперь, оказавшись к нему почти вплотную, Дороти уловила приятный аромат лосьона, к которому примешивался едва ощутимый запах машинного масла.
— Я не уйду, пока не скажу все, что должен сказать, — заявил Эдди Брасс.
— Вы уйдете сейчас же, или я вызову охрану!
Брасс широко улыбнулся, продемонстрировав превосходные зубы.
— Это глупо, мисс Ламбер. Если вы так поступите, я дождусь вас внизу и наш разговор все равно состоится, но уже на улице.
— Все дело в том, мистер Брасс, что нам не о чем разговаривать, — отчеканила Дороти. — Я представляю интересы мисс Хедлоу, о чем вам, несомненно, известно, поэтому ваш племянник должен обратиться к другому адвокату.
— Надеюсь, до этого не дойдет, — медленно произнес Брасс. — Мы не склонны обращаться к людям, зарабатывающим на умении вертеть законами, которым безропотно подчиняется остальная часть населения.
Взгляды Брасса и Ламбер встретились, в них сквозила взаимная неприязнь, но оба не отвели глаз.
— В таком случае я вообще не понимаю, что привело вас в мой кабинет.
— Все очень просто. Вы или не догадываетесь, или… не хотите знать правду. Ваша клиентка не такая уж невинная жертва, какой старается себя представить. Если вы хоть капельку дорожите своей репутацией, советую вам отказаться от дела Сьюзи Хедлоу, иначе рискуете стать посмешищем среди всех юристов города.
— Так вы решили открыть мне глаза? — язвительно усмехнулась Дороти. — Благодарю… И все же я тешу себя мыслью, что способна разобраться в своих клиентах, поэтому не собираюсь отказываться от дела Хедлоу. — Дороти поднялась со стула, надеясь покончить с неприятной для нее ситуацией. — Еще раз напоминаю — разговор завершен. Всего хорошего, мистер Брасс.