Непримиримость
Шрифт:
— Я попрошу Извольского снестись с нашим послом в Лондоне по этому вопросу.
И тут Герасимов запустил.
— Ах, Петр Аркадьевич, я ведь не об этом. Меня страшит иное поскольку все силы охраны будут передислоцированы в Ревель, северная столица остается совершенно незащищенной. Найдись десять человек, которые бы рискнули взять власть — особенно если имеют связи с армией и полицией — она как спелое яблоко, сама бы упала им в руки. Да здравствует республика! Или конституционная монархия, коли с кем из великих князей уговорятся.
Столыпин
— У вас есть какие-то сведения о такого рода возможности Александр Васильевич?
Герасимов медленно поднял глаза на премьера долго молчал потом ответил — чуть не по слогам:
— Я фантазирую, Петр Аркадьевич. Но это вполне реальная фантазия. Во имя России люди ведь и на больший риск шли.
Ну же думал он моляще придвинься ко мне положи руку на колено открой душу! Ведь я вижу как ты страдаешь! Я понимаю ужас твоего положения, как никто другой, дай только приказ я все сделаю. Ладно бог с тобой не приказывай намекни хотя бы мне и того хватит.
Столыпин все же не выдержал поднялся начал мерить кабинет мелкими семенящими шажками чуть косолапя, словно застенчивая женщина на людях.
— Это правда — глядя в его спину проскрежетал Герасимов — что его высочество великий князь Николай Николаевич жаловался вам на государя. Попал в плен Александры Федоровны Россия живет без самодержца?
Столыпин резко остановился словно бы кто натянул невидимые глазу поводья обернулся так стремительно что не удержал равновесия покачнулся даже.
— От кого к вам это пришло?!
— От камердинера, Петр Аркадьевич. Не великий же князь мне наблюдательные листы пишет — о себе самом.
— Александр Васильевич — тихо с какой-то невыразимой страдальческой болью сказал Столыпин, — если я чем и горжусь в жизни, так тем лишь что меня в газетах называют «русским витязем». А вы слыхали, что значит по мадьярски слово «витязь»? Нет! «Осторожно»! Да, да, увы это так! «Осторожно»! Пошли к ужину Ольга Борисовна сулила блины с творогом.
…А Карпович все ж таки нашел в Ревеле связи с максималистами, не зря говорил друзьям: "С таким учителем, как Иван, * можно свернуть горы, главное — отвага и убежденность в конечном торжестве нашего дела".
Имя Карповича было легендарным для всех кто считал террор единственным средством борьбы с самодержавием, над социал-демократами смеялись «Книжные черви, балласт революции, такие никогда не смогут поднять народ на решительный бои с деспотизмом слово бессильно, только бомба может всколыхнуть массы».
12
Иван — одна из конспиративных кличек Азефа среди террористов.
От
Руководитель группы представился «Антоном», смотрел на Карповича влюбленными глазами, сразу же угостил чаем заваренным в матросской металлической кружке, предложил расположиться в его мансарде.
— Хозяин дома наш друг хорошо законспирирован, так что здесь вам будет надежно город полон филеров, право оставайтесь у меня.
Однако когда Карпович спросил что и где планируют провести максималисты Антон замкнулся:
— Вы должны понять меня Я видел вас с товарищем Иваном, поэтому принял вас как брата. Приди кто другой, кого я не знаю пришлось бы убрать. Акт будет осуществлять другой товарищ не я, к сожалению. Я не вправе рисковать его жизнью до той минуты, пока он не приведет приговор над тираном в исполнение…
— Словом, не доверяете товарищ Антон?
— Вы брат мне, товарищ Карпович! Как же я могу вам не доверять? Но если бы я спросил, где ваши друзья которые ждут на улицах того часа когда поедет Николай кровавый чтобы взорвать его, вы бы мне ответили?
— Нет, — согласился Карпович. — Я бы не ответил ни в коем случае. Но мне кажется что наш опыт несколько больше вашего товарищ Антон. Я не претендую на то чтобы влезать в ваше дело. Я думаю, что совместное обсуждение вашего плана, его детальное исследование может помочь вам Все же, согласитесь мы обладаем большей информацией чем вы.
— Ваши товарищи намерены проводить акт в Ревеле? — спросил Антон в упор.
Карпович оглядел его юное лицо пшеничные усы добрые чуть близорукие голубые глаза и сопротивляясь себе самому тем не менее ответил:
— Да.
— Где это должно произойти?
— Я не могу ответить на ваш вопрос.
Антон удовлетворенно кивнул.
— Верно. Я не в обиде. Теперь вам будет ясно отчего и я вынужден молчать.
— Такое недоверие друг к другу может принести нам много бед, — заметил Карпович. — Мы можем пересечься. Тогда провал ждет и вас и нас.
— Вы же знаете, как много сейчас говорят о провокации в вашем ЦК, товарищ Карпович…
— Вы заметили я не спросил ваше настоящее имя… Так что и вы переходите-ка на «Вадима» ладно?
— Да, да, конечно, — сразу же согласился Антон, — я должен был в первую же минуту поинтересоваться как мне следует вас называть, простите.
— Что же касается провокации о которой распускает слухи охранка дабы нанести удар престижу партии социалистов-революционеров то в первую очередь удар направлен против Ивана, вам это прекрасно известно. Нас сие не удивляет удар против товарища Ивана пытаются нанести уже не первый год. Это понятно, товарищ Антон, враг всегда норовит бить по вершинам. Не верьте бормотанию Бурцева им играет охранка. Точнее: я хочу думать, что им играют. Если же мы убедимся в осознанной провокации Бурцева я убью его. Вот так.