Неравный брак
Шрифт:
Джейн вдруг обнаружила, что получает огромное наслаждение от возни с сыном — с Джеймсом она такого не испытывала. Наверное, дело в том, что она сделалась старше и стала терпеливее и выдержаннее. Или потому, что в то время ей приходилось разрываться между мужем и сыном. А может, дело в том, что поскольку она была лишена радостей сопереживания Джеймсу, сейчас она пыталась как бы компенсировать это. Но каковы бы в действительности ни были причины, Джейн была вполне счастлива своей нынешней жизнью.
Она подавляла все мысли о Роберто, обнаружив, что прошлое грозит разрушить настоящее, и в этом ей помог новорожденный.
Ей теперь доставляло удовольствие ходить в стареньких джинсах и кроссовках с утра до вечера, сломанный ноготь уже не воспринимался как трагедия.
Одно только расстраивало Джейн: никто из друзей Роберто ни разу не написал и не позвонил ей. Она рассылала пачки открыток с поздравлениями на Рождество, но никто из адресатов не потрудился ей ответить. Она-то думала, что они привечали ее как человека, но, оказывается, здорово ошибалась. Только кузены Роберто, Эмилио и Франческа, переписывались с ней, хотя Джейн прежде считала, что уж они-то наверняка примут сторону Роберто и прекратят с ней всяческие отношения. Франческа писала регулярно, посылала фотографии своего сына, который родился через две недели после Джованни. Она даже приглашала Джейн в гости.
На размышления о жизни ушло немало времени. Теперь Джейн знала себя достаточно хорошо и более не ломала голову над вопросом, сумела ли бы она так адаптироваться без всех этих многочисленных требований, которые предъявлял маленький Джованни.
Впрочем, у Джейн были друзья: рядом жила Зоя, редкий день проходил без свидания с Сандрой. Джейн даже и не пыталась найти себе любовника: она вообще не смотрела на мужчин как на потенциальных поклонников. Казалось, Роберто затмил всех остальных мужчин, лишил их в глазах Джейн сексуальной привлекательности. А вдруг он все еще следит за ней?.. Едва ли имело смысл рисковать.
Ей часто звонил Алистер. Он то приглашал ее на ужин, то на какую-нибудь вечеринку. Она, впрочем, неизменно отклоняла его приглашения: бывший муж оставался единственным мужчиной, который возбуждал ее, а она не была готова к тому, чтобы отвечать на властные требования плоти. Ведь если она пойдет ему на уступки, то потом будет долго презирать себя. Ей нужен был один Роберто.
Как-то приехал Джеймс. Он сам позвонил ей и спросил, нельзя ли приехать на каникулы. Джейн испугалась: она не представляла, как сможет с малышом на руках проводить дни напролет со старшим сыном. И в то же время она ужасно хотела видеть Джеймса, которому уже исполнилось пятнадцать. Он превратился в серьезного молодого человека, впрочем,
Несмотря на существенную разницу в возрасте, Джеймс был в восторге от своего младшего брата и готов был часами играть с малышом. И хотя некоторая напряженность в отношениях Джейн со старшим сыном все еще оставалась, давно уже канули в Лету те ужасные дни, когда между Джеймсом и матерью пролегала пропасть. Могло бы быть и много хуже, потому как леди Апнор до сих пор жила с Алистером в Респрине. Похоже, старуха переиграла самое себя, зайдя слишком далеко в своей неприязни к Джейн, — и тем самым подтолкнула Джеймса к матери.
Прошел год. За это время Джейн ни на минуту не расставалась с маленьким Джованни. Но на второй год Роберто настоял, чтобы Мэй с младенцем приехали на лето в Италию и дали Джейн немного отдохнуть. Как-то вечером, Джейн была немало удивлена появлением Алистера. Видимо, он специально не известил ее о своем приходе.
— Я отправляюсь на ужин с моими приятелями по колледжу, — объяснил он. — У меня выдалась пара свободных часов, вот я и заскочил. Глупо как-то, мы в последнее время так редко видимся.
— А стоит ли видеться чаще? — спросила она, уже испытывая определенную неловкость оттого, что обрадовалась.
— Да, Джейн, я знаю тебя дольше, чем кого-либо из своих приятелей. Подумаю, сколько прошло времени с момента нашего знакомства, и дурно делается. Жутко, как годы летят, правда?
— Не вполне тебя понимаю.
Алистер отпил из бокала, затем быстро произнес:
— Я вел себя как самая последняя свинья по отношению к тебе.
Джейн улыбнулась. Казалось, Алистер нервничал. Она задалась вопросом: почему он нервничает и к чему вообще клонит?
— Джейн, я хочу тебе сказать то, чего не решался сказать многие годы. Напрасно я так поступил, обвинив тебя и втянув в это дело Роберто.
— Уже много воды с тех пор утекло.
— И все равно не стоило. — Он подался к ней, ожидая ответа.
— Да, Алистер, если тебе так будет легче. Это было действительно ужасно. — Она улыбнулась.
Он как будто почувствовал что-то вроде облегчения, откинулся на спинку кресла.
— Я очень сердился, понимаешь, и, кроме того, ревновал. Именно потому так и поступил. В тот день, когда мы встречались в Кембридже и я предложил тебе вернуться, все было совсем не просто. Я ведь долго собирался с силами, чтобы сделать тебе подобное предложение… и именно в ту минуту вошел этот кретин Том. Я чуть не прибил его тогда.
— Но Том ничего для меня не значил. Я ведь написала тебе письмо, где все подробно объяснила.
— Какое еще письмо? — Он резко поднял на нее глаза.
— В тот же вечер написала письмо, написала, что люблю тебя, попыталась объясниться по поводу Тома и моего к нему отношения.
— Джейн, я никогда не получал этого письма. Куда ты его послала? — спросил он, чувствуя сильное волнение.
— Разумеется, в Респрин.
— Но ведь я поехал в Лондон. Тогда состоялась феноменальная выпивка. Я не слишком хорошо помню, что там было, но знаю наверняка, что никакого письма я от тебя тогда не получал.