Неравный брак
Шрифт:
Наконец остались лишь члены семьи покойной, Джейн, а также юрист мистер Стронг. Он стал вытаскивать из дипломата какие-то бумаги, и Джейн тотчас направилась к выходу. Зачем ей присутствовать при чтении завещания?
— Прошу прощения, принцесса, я был бы весьма признателен, если бы вы остались.
Джейн обернулась.
— Не вижу причин, мистер Стронг, зачем бы этой женщине тут оставаться. Это сугубо семейное дело, — высокомерно заявила леди Апнор.
— Если ваша светлость не будет возражать, я бы предпочел, чтобы она осталась, — не повышая голоса ответил юрист, намеренно не обращая
Юрист стал зачитывать текст завещания. Он был пространен, поскольку у Онор была масса друзей и всех она сочла нужным оделить, да к тому же еще дать соответствующее распоряжение. Так, оставив, например, весьма внушительную сумму Гвидо, она посоветовала ему, чтобы он приобрел участок земли и начал там выращивать оливы, поскольку выращивать виноград и делать вино — слишком большой риск, потому как у Гвидо, дескать, здоровье уже не то, а наличие в доме вина будет постоянным соблазном. Алистеру Онор оставила земли в Англии и рекомендовала присовокупить их к респринскому имению. Только сейчас Джейн сообразила, что Онор скупила землю, распродаваемую после смерти Руперта.
Юрист отпил из бокала и оглядел собравшихся. Кларисса с матерью застыли на краешке стульев, боясь пропустить хоть слово касательно дальнейшей судьбы весьма значительного состояния Онор.
Мистер Стронг откашлялся и продолжил:
— Свои картины, мебель, автомобили, драгоценности, квартиры в Лондоне и Нью-Йорке, а также свою виллу в Италии — я оставляю любезной племяннице и другу Джейн Апнор, урожденной Рид.
Со всех сторон послышались недоуменные восклицания.
— Вот это да! — воскликнула леди Апнор.
Юрист еще раз промочил горло и бесстрастно продолжил:
— «Остальную часть моего имения, а также все принадлежащие мне акции и ценные бумаги, равно как и все мои средства, вложенные в разного рода промышленные предприятия, а также ту сумму, которая останется на момент моей смерти в доме, я завещаю своему двоюродному племяннику виконту Редланду, который вступит в права собственности лишь после смерти его матери. Общий контроль за моим имением и доходами от оного Джейн пусть осуществляет по своему усмотрению.
Уверена, что в данный момент многие испытывают явное недоумение. Позвольте объясниться.
Джейн, я сделала все это потому, что за время нашего знакомства полюбила тебя всем сердцем и считаю тебя своей подругой. Я восхищаюсь твоей независимостью и уверена, что в твоих руках деньги Джеймса будут надежно сохранены.
Кларисса, я поступила таким именно образом, потому как ты всегда была женщиной недоброй, ненавидящей всех и вся, потому что ты была жестока по отношению к Джейн, особенно в тот период, когда та более всего нуждалась в дружбе и понимании. Но как бы то ни было, я всегда не любила тебя, и дело не в твоем отношении к Джейн: я и без этого тебе все равно ничего бы не оставила.
Что же касается тебя, Алистер, я никогда не могла забыть и простить тебе твое отношение к Джейн, ту чудовищную жестокость, какую ты продемонстрировал, отобрав у нее ребенка. Не сомневаюсь, что все это ты проделал по наущению своей жуткой мамаши, но вряд ли это достойное
Хотя и предпочла бы — не знаю только, возможно ли это в сложившихся обстоятельствах, — чтобы ты не злился на Джейн: на нее наверняка будут злиться все члены твоей семьи. Не ее вина, что я решила поступить таким вот именно образом».
Юрист надолго замолчал, выпил налитое ему в бокал вино и затем, как бы собравшись с духом, продолжил:
— «Единственное, о чем сожалею, так это о том, что не могу быть сейчас вместе с вами, не могу лицезреть вас, особенно выражение лица Бланш».
Все взглянули на леди Апнор, лицо которой исказила гримаса злобы. Юрист положил бумаги на стол, снял очки и принялся протирать стекла. Он прекрасно понимал, что над его головой сгустились тучи. В комнате повисла тяжелая тишина. И буря разразилась.
— Я не верю этому! — заявила леди Апнор, голос которой сделался низким и густым от переполнявшей ее ненависти.
— Вот сука, грязная, противная сука! — выдохнула Кларисса.
— Это что же, выходит, я теперь богач? — спросил Джеймс.
— Нет, и долго еще не станешь богачом, Джеймс, если все так и оставить, — ответила его бабка, с ненавистью сверкнув глазами.
— Слушайте, вы там, заткнитесь на минутку и дайте мне хоть слово сказать, — потребовал Алистер, однако Кларисса, не обращая внимания на его слова, продолжала выговаривать сдавленным голосом, что после извечных ее истерик казалось куда более зловещим:
— Какая же ты хитрая сучка, Джейн! Подольстилась к старухе, втерлась к ней в доверие! Ты ведь так на нее смотрела всегда, что от твоего взгляда масло — и то могло бы растаять! Ты все, все очень тонко продумала… — К своему крайнему удивлению, Джейн увидела, что по щекам Клариссы текут слезы. Джейн и в голову не приходило, что она способна плакать. Гектор, ее супруг, приобнял Клариссу за плечи, желая как-то успокоить, однако Кларисса нервно сбросила его руку. — Это несправедливо! Нам так нужны сейчас деньги! — взвыла она. — И ведь она даже не член нашей семьи! — Гневно размазав слезы по лицу, она вскочила со своего места. — Но мы этого так просто не оставим, мы будем судиться! Мы через суд пересмотрим условия завещания.
— Леди Кларисса, я бы вам решительно не советовал делать что-либо подобное, — счел необходимым заметить юрист. — Вы потратите уйму денег и решительно ничего не добьетесь. Завещание составлено завещателем в здравом уме и твердой памяти, и потому его практически невозможно оспорить.
— Да кто сказал, что она была в здравом уме?! Она была сумасшедшей, и все вокруг это отлично знали! Вы знали ее, мистер Стронг?
— Леди Кларисса, если бы вы сказали, что она была человеком эксцентричным — я согласился бы с вами. Но уж никак не в медицинском и не в юридическом смыслах слова!