Неравный брак
Шрифт:
Мне сказали, что операцию делать слишком поздно. Единственное, что мне смогли предложить, — это химиотерапию и облучение, но даже и в этом случае шансов на выздоровление практически не было. Врачи не стали мне лгать, сообщили, что я непременно потеряю все волосы (только представь, после того, как я потратила уйму денег на парикмахеров и всякие средства для волос!) и что мало-помалу начнется паралич, так что я буду неуклонно превращаться в животное. Я не могу позволить себе этого, Джейн.
Я познакомилась с одним очень славным доктором, он дал мне лекарство, позволяющее потихоньку уйти из жизни.
Когда-нибудь я воспользуюсь этим лекарством: если головная боль сделается невыносимой — такой, словно меня распиливают циркулярной пилой. Я налью себе джина с тоником, лягу в постель и покончу с болезнью раз и навсегда.
Прости, дорогая, но иного выхода у меня нет. Я так и не смогла тебе сказать об этом. Я хочу быть похороненной в Респрине, чтобы над моей могилой гомонили грачи и лесные голуби, чтобы ветер приносил сюда пряный аромат роз из сада. Я не знаю, что говорит закон по поводу самоубийства — так ли он трактует это действие, как и католическая церковь? Но все равно, не хочу рисковать, дабы потом не настаивали на моей эксгумации. Такое ужасное слово, не правда ли?
Помнишь, как мы с тобой были в Драмлоке, когда умер бедняга Руперт? Ты еще тогда сказала, что если бы у тебя было такое имение, то ты никогда никого не убивала бы? Теперь, дорогая, ты можешь себе позволить такое имение. Купи, непременно купи. И умоляю, не теряй связи с Роберто.
Онор».
Джейн долго не выпускала письма из рук, совершенно забыв о бокале джин-тоника. Она вспомнила все эти годы, когда мудрая Онор не раз успокаивала ее, давала советы, демонстрируя ей свою любовь. Онор принадлежала к тем, кто радовался жизни и не желал умирать заживо, она лишь воспользовалась единственным выходом, предоставленным ей судьбой.
Странным образом Джейн вдруг успокоилась и мысленно попрощалась со своей подругой.
Глава 15
Просто лист бумаги круто изменил ее жизнь. В мгновение ока Джейн сделалась очень состоятельной женщиной, и советники по финансам попросили ее проехать в «налоговое изгнание». Долгие часы провела Джейн с адвокатами и финансистами, надлежащим образом обдумывая, как распорядиться капиталом и собственным будущим.
Днем Джейн принимала решения, а по ночам не могла уснуть, — все обдумывала, правильно ли поступила. Относительно инвестиций Онор все было очень просто: Джейн решила полностью положиться на ту же самую команду экспертов, которая еще недавно обслуживала старшую подругу. Джейн решила продать нью-йоркскую квартиру тетушки, правда, колебалась по поводу лондонской. Сама квартира, конечно же, была не лишней: там мог бы жить Джеймс, наведываясь в столицу, да и Алистер тоже. Но когда Джейн увидела, что это очень комфортабельное и огромное жилище более всего годится для устройства многолюдных вечеринок и торжеств, когда она подумала, что может запросто потеряться в этих многочисленных комнатах, она решила незамедлительно продать его.
Только через несколько недель пришло осознание того важного факта, что полученное наследство огромно и никуда в один прекрасный день не исчезнет.
Странно это было — вновь оказаться в доме своего детства. Дом стал еще меньше и сильно обветшал.
— Ну и сюрприз! А мы-то считали, ты и думать о нас с отцом позабыла! — с порога начала мать.
Джейн решила оставить ремарку без ответа: что толку спорить, когда родители и пальцем не пошевельнули, чтобы поддерживать связь с дочерью. Джейн покрутила на пальце ключи от нового дома, положила их на стол.
— Это мой вам подарок.
Отец взял ключи и с явным сомнением, подозрительно посмотрел на них.
— Это еще что такое?
— Ключи от дома на Санни-авеню. Я ведь помню, мама всегда мечтала поселиться там. Да и тебе, пап, там будет удобнее, не так далеко до футбольного стадиона.
— Это что же, куплено на те деньги, что должны успокоить твою совесть, так, что ли? — На лице матери появилось обычное горестное выражение.
— Нет, мам, ничего подобного. Я собиралась сделать это много лет назад, но тогда у меня не было для этого возможностей. А теперь я могу себе позволить такого рода покупку. Мне хочется, чтобы вы жили комфортабельнее.
— Надеюсь, эти деньги не от того грязного хлыща, с которым ты жила в последнее время, а? Потому как в таком случае можешь сразу сказать ему, куда именно он должен засунуть эти ключи.
— Нет, мам, вовсе не от него. Тетка Алистера мне кое-что завещала, так что теперь у меня есть некоторые средства.
— А почему она завещала тебе? А как же Алистер? И Джеймс? — резко спросила мать.
— Она оставила деньги мне и Джеймсу.
— Ой! Бедняжка Алистер, что же ему пришлось вынести из-за тебя! Какая ты дура, что решилась оставить его! Такого милого, такого приятного джентльмена.
— Кто кого оставил — это еще вопрос. Ведь именно он разрушил наш брак.
— Видимо, у него на то имелись свои причины. С тобой всегда было невозможно жить. Это — факт. И после такого приятного человека ты нашла какого-то грязного хлыща!
— Мама, ты меня утомляешь! Никакой он не «грязный хлыщ». И вообще я предпочла бы, чтобы ты не говорила о нем. Лучше скажи, согласна ты принять этот дом в подарок или нет, черт тебя возьми?!
Джейн так тщательно планировала покупку, она была уверена, что мать будет вне себя от радости, но все получилось как всегда…
— Спасибо, Джейн, это очень щедро с твоей стороны. Мы с удовольствием переедем. — К вящему удивлению Джейн, именно отец по достоинству оценил подарок.
— Мне помнится, ты всегда говорил, что никогда не примешь никакой милостыни, — ухмыльнувшись, напомнила ему мать.
— Подарок такого рода, сделанный моим собственным ребенком, я не могу расценивать как милостыню. Может, пойдем взглянем?
Увидев возле дома сад, отец тотчас с энтузиазмом принялся планировать, что он там посадит. Мать же ходила по комнатам, осматривалась, приглядывалась, пробовала, хорошо ли открываются окна.