Нереал
Шрифт:
— Подозревается один человек, — тут Вася поднял палец, — и есть основания полагать, что именно его видели в обществе Насти Петровой и ее мамы... — тут он задумался, делая вид, будто припоминает, — двадцать шестого августа сего года.
— Двадцать шестого августа... — зачарованно повторила Марья Геннадьевна и поклялась, что сегодня же свяжется с Настиной мамой.
Как Вася и предполагал, его проводили до остановки. И он уехал, исполненный не просто злорадства, а подлинной злости на Игоря, который влип в самую идиотскую, какую только можно вообразить, историю и отправил лучшего
Вот пусть теперь и торчит за киоском хоть до морковкина заговенья, подумал Вася, вот пусть и бежит за трамваем в своих дурацких розовых штанах! Думать тоже иногда не вредно...
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
О ТОМ, КАК ПОЛЕЗНО НЕКОТОРЫМ СЛЕДОВАТЕЛЯМ ПРИ ЛОВЛЕ СЕКСУАЛЬНЫХ МАНЬЯКОВ ИГРАТЬ В “ПАЗЛС” И СОВЕЩАТЬСЯ С ОТСТАВНЫМИ ДЕКАНАМИ
— Слыхал? — спросил Васю стажер Уфимский, сидя с сигаретой в углу возле огнетушителя.
Вася если и курил — то по большим праздникам, поэтому угол, который начальство официально отвело для разврата, проскакивал шустро.
— Чего — слыхал? — Вася неохотно притормозил.
— Поздравь — давно у нас сексуальный маньяк не заводился! Почитай вчерашнюю сводку.
— Чтоб он сдох! — буркнул Вася. Это сокровище в единственном лице было сопоставимо с дивизией хорошо обученных киллеров.
Перестреляй киллеры хоть всех банковских президентов и коммерческих директоров в городе — общественное мнение и газеты на следующий же день забыли бы об этом. Поскольку народ имел свою незыблемую оценку таких событий: так им, сволочам, и надо.
Но стоило дважды в одном районе, будь это хоть проспект Падших Бабцов, покуситься на чью-то невинность, как в воздухе надолго повисал крупными черными буквами вырубленный вопрос: КУДА СМОТРИТ МИЛИЦИЯ?
Предстояло гонять патрули по темным переулкам, опрашивать безумное количество всякого постороннего и вконец завравшегося народа, снимать пальчики с каждой пустой пивной бутылки в радиусе ста метров от померещившегося кому-то вопля преследуемой невинности, и так далее.
У вновь объявившегося сексуального маньяка был свой почерк. Именно почерк — с двумя женщинами, которым чудом удалось избежать беды, он вел себя совершенно одинаково. Сперва преследовал какое-то время, дыша в затылок, потом, стоило женщине свернуть с людного места в тихий переулок, обгонял, загораживал дорогу, надвигался всей широченной грудью и радостно восклицал:
— Люсенька!
Женщина пыталась оправдаться — мол, не Люсенька и никогда ею не была, — но маньяк, все еще радостно, наступал и прижимал к стене со словами:
— Люся! Я уже второй квартал за тобой иду! После чего маньяк начинал плести околесицу. Клялся, что вместе с жертвой прошлым летом откуда-то ездил в Москву Упоминал в качестве аргумента настоящее хохляцкое сало с чесноком, каковым жертву в вагоне угощал. Утверждал, что не раз и не два звонил по оставленному ею телефону, но к трубке подходила какая-то глухая бабушка. Называл себя, кстати говоря, Геной. И нависал над жертвой, как горный утес, всячески пытаясь ей понравиться своими внешними данными.
Мужчина он был видный, это обе потенциальные жертвы признали,
Обе отметили черную шелковистую рубаху, расстегнутую до пупа, общелкивающие бедра штаны и обувь с какими-то блестящими заклепками. Похоже, речь шла о ковбойских сапогах с имитацией цепочек и шпор.
Одна женщина как-то извернулась и кинулась бежать, другая догадалась завопить. На свое несчастье, мимо проходил ее знакомый. Он подбежал, схлопотал от насильника в челюсть, рухнул на асфальт, народ кругом загалдел, а маньяк унесся огромными прыжками.
— Такой вот подарочек! — завершил Уфимский.
— На нашу голову... — проворчал Вася.
То, что теперь все, способные держать оружие, будут брошены в погоню за маньяком, он не сомневался. Даже те, на ком висят загадочные киллеры из “Бастиона”...
Зазвонил телефон.
— Следователь Горчаков, — привычно-казенным голосом сообщил Вася.
— Это вас по поводу Вали Башарина беспокоят. Голос женский, женщина немолодая. Мать, что ли?
— Я вас внимательно слушаю, — сказал Вася.
— Мой зять, Боря... Борис Жуков...
— Знаю. Друг Башарина.
— Ну да! Так вот, вы все искали Валю, а он вчера к нам приходил. То есть, я полагаю, к моему зятю приходил. Я увидела его в окно, сразу пошла открыть дверь, а он... Ну, в общем, сбежал.
— Вы хотите сказать, что Башарин подошел к дому, развернулся и ушел? — уточнил Вася.
— Да нет же! — тут только в голосе, бывшем до той поры трогательно-застенчивым, вплоть до спотыкания, прорезались очень даже неприятные нотки. — Он поднялся по лестнице, я встретила его в дверях — я человек пожилой, у нас коридор длинный, я как его в окно увидела, сразу пошла открывать, — так вот, он повернулся и как понесется вниз!
— Он чего-то испугался? — предположил Вася.
— Меня он испугался! Понял, что я ему сейчас все выскажу! Вляпался, бездельник, в очередную историю! Опять ему какой-то муженек собрался морду начистить! Мало того, что сам, как блудливый кот, — еще и Борьку за собой тащит! А того куда потянешь — туда он и тащится! Зять то есть!
— А как Башарин был одет?
— Как дурак! Мужику уже под сорок — шастает с голым пузом!
— То есть черная рубашка была расстегнута?
— Весь в черном — тоже мне красавец мужчина! И в дурацких сапогах! Кто в сентябре в такие сапоги влезает, хотела бы я знать?
— В черных сапогах? — Вася сохранял привычное хладнокровие.
— В черных... — не слишком уверенно отвечала жуковская теща.
— Спасибо, вы очень помогли следствию.
Теща пыталась еще что-то рассказать про парочку дармоедов и неудачников, Вальку Башарина и Борьку Жукова, но Вася умел прекращать такие разговоры. И прекратил.
А потом, положив трубку, отпустил мысли на свободу Через два дня полагался аванс, можно было позволить себе очередную роскошь — тысячу двести пятьдесят пестрых загогулин, которые вместе должны были составить невозможно красивый старинный французский замок в долине Луары на фоне июльского полдня.