Нерушимые узы

Бри Джей

Я снова киваю, а затем на секунду прижимаю свой лоб к его, тихо бормоча:

— Джин лучше надеяться, что он не проснётся снова при моей жизни. Я никогда этого не забуду. Я буду охотиться за ним и за остальной частью его Группы Привязанных до последнего своего дня. Клянусь богом, я поглощу его душу без единого чёртова слова жалобы.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ.

Алас

Когда мы возвращаемся домой, из дыры в стене Учебного центра Так по-прежнему валит густой столб чёрного дыма.

Гейб остаётся в сознании ровно настолько, чтобы

узнать, что здесь произошло, и убедиться, что Оли в безопасности и может спокойно спать в доме, — а затем он уводит нашу Привязанную домой, готовясь к разговору, который ему предстоит с ней, когда она проснётся.

Я ему не завидую.

Я не боюсь сложных разговоров со своей Привязанной. Если бы дошло до этого, я мог бы провести такой разговор, но внутри меня всё ещё свежа рана от потери родителей. Они были людьми, которые не заслуживали жизни после всех совершённых ими грехов, но потерять доброго человека — того, к кому Оли испытывала такую привязанность, — для меня особенно тяжело.

На секунду я волнуюсь: я понятия не имею, как Гейб сообщит ей эту новость. Он не самый серьёзный из нас, но Грифон хлопает меня по плечу и пожимает плечами:

— Он на удивление хорош в таких делах. Ты забываешь, что он потерял не меньше нашего. Просто он лучше это скрывает.

Норт провожает их обоих до дома, а затем возвращается, чтобы заняться последствиями случившегося. Я вместе с остальными сразу приступаю к спасательной операции, игнорируя сильную боль в костях — уверен, остальные чувствуют то же самое.

Никогда прежде я не чувствовал себя настолько опустошённым после использования своей силы.

Обычно моя неуязвимость означает, что я не чувствую боли, но даже в этом моя Привязанная изменила меня. Я готов терпеть это и любую другую боль, которая приходит вместе с её присутствием, без единого слова. Я никогда не расскажу ей об этом, потому что знаю Оли: она обязательно почувствует вину.

Мы находим Феликса в той небольшой части Учебного центра Так, что ещё уцелела: он изо всех сил помогает выжившим после взрыва, устроенного Ансером. К счастью, никто не погиб. Единственные жертвы этого дня — Вивиан, оперативник по имени Ксандер и этот кусок дерьма — Богосвязанный.

Он заслуживал гораздо худшей участи.

Сам Ансер после срабатывания Триггера в очень плохом состоянии, и Норт, поморщившись, вынужден позвать Аделлу, чтобы она помогла его исцелить. Она была дома: сообщала детям о случившемся и ждала подтверждения от Норта и Грифона, что может прийти и увидеть своего Привязанного.

Я встречался с ней всего несколько раз, но она — та самая женщина без лишних слов, какую и ожидаешь увидеть в паре с двумя ведущими оперативниками Так-команды. Когда она приходит, на её лице — строгое выражение, которое говорит нам: она надевает маску храбрости, чтобы пережить всё, что происходит с ней сегодня.

У меня нет сомнений, что они втроём действительно были Группой Привязанных. Руки Аделлы дрожат, когда она прижимает их к груди Ансера,

её сила медленно перетекает через неё в него.

Со стоном его глаза наконец открываются. На секунду он выглядит растерянным, а затем реальность обрушивается на него: он понимает, что это не сон, что его лучший друг и член его Группы Привязанных был хладнокровно убит в безопасности нашего собственного города, в нашем собственном здании.

Он смотрит в глаза своей Привязанной мгновение, общая боль отражается в их взглядах, а затем протягивает руку и касается её щеки. Я отвожу взгляд, понимая, что мы все вторгаемся в очень личный и болезненный момент.

— Я должен был остаться с ним, — бормочет он, а она качает головой:

— Мы не будем играть в игру «кто виноват». Никто не будет, потому что если начнём указывать пальцами, они победят. Я не позволю, чтобы каждая секунда его жизни прошла зря. Мы упорно боролись за это, и он заслуживает лучшего. — Её голос срывается.

Мне приходится прочистить горло и отойти от них, чтобы не сделать чего-нибудь постыдного — например, разрыдаться здесь, на людях, из-за человека, которого я едва знал. Видеть их боль так отчётливо — душераздирающе, мягко говоря, и странная смесь вины, всё ещё бурлящая во мне, снова даёт о себе знать.

Вивиан заслуживал лучшего.

Грифон подходит, чтобы помочь Ансеру подняться, перекидывает его руку через своё плечо и помогает выбраться из завалов. Феликс мгновение наблюдает за его нетвёрдой походкой, затем встаёт и подходит к нам с Нортом, тихо бормоча:

— Все здесь стабильны, я проверил каждого. Мне нужно вернуться к Киерану.

Норт хмурится и кивает:

— С ним всё будет в порядке, да?

Феликс вздыхает, почесывая затылок:

— Переломов было много. Мы с Сейдж работаем вместе, чтобы его вылечить, но это займёт минимум несколько дней. Вам придётся работать без него до тех пор.

Норт кивает и машет рукой:

— Он жив, это главное. Мы прикроем его на столько, сколько нужно. Рокелль может занять вторую позицию на время, а мы постараемся отложить любые миссии, пока Блэк не вернётся. Иди. Возвращайся к своей Привязанной и остальным, а мы разберёмся с этим беспорядком.

Феликс кивает и уходит, но в этот момент Вик подходит к Норту и уважительно кивает ему:

— В доме я больше ничем не могу помочь. Феликс и Сейдж контролируют процесс исцеления. Чем я могу помочь здесь?

Моё мнение о Привязанном Сейдж сильно изменилось за последние несколько дней.

Я знаю, что он уже убедил Оли, и он не попал бы в Убежище, если бы не прошёл строгую проверку Грифона, но то, что он не злодей, не значит, что он не мерзавец.

Я с облегчением обнаруживаю, что он берёт на себя ответственность — так же, как и я.

Он находит своё место не только в Группе Привязанных, но и в самом сообществе. Это непросто, особенно когда у тебя камень за пазухой. У Вика, безусловно, такой был, но он сделал выбор — и его выбор — Сейдж.