Нерушимые узы
Шрифт:
Я улыбаюсь ему так, словно он только что признался мне в любви, — а он, в своём особом стиле, именно это и сделал, — и протягиваю руку, чтобы сжать его ладонь.
Драконис издаёт ещё один пронзительный крик, и на мгновение я волнуюсь, что его атаковали или ранили, но затем вижу, как он снова кружит. Длинная струя огня вырывается из его пасти, уничтожая всё вокруг, пока не остаётся ничего — ни живого, ни мёртвого, — кроме носителя божественных Уз, за которым он охотится.
Я снова подхожу к Корвусу:
— Нам стоит присоединиться к нему.
Он качает головой:
— Он присоединится
Улыбка растягивается на моих губах, когда мы с Палачом берём его за руки. Тени полностью поглощают нас, и он мгновенно перемещает нас по воздуху. Это совершенно не похоже на то, как это делают Транспортеры: нет тошнотворного ощущения, нет чувства, что то, что мы делаем, противоестественно, и мой желудок не скручивает от ужаса.
Вместо этого меня на краткий миг окутывают его тени — в них я чувствую себя в безопасности и любимой, — а затем они расступаются, и я оказываюсь совсем в другом месте. Я вновь стою плечом к плечу с Круксом и Прорицателем: они противостоят Элементалю. Мой Привязанный уже поймал его и оплел тенями.
Этот носитель молод.
Настолько молод, что, уверена, сосуд ещё жив — его пока не убили, ведь богу всё ещё нужно спать, чтобы восстановиться после цикла. Возможно, он даже моложе сосудов моих Привязанных, но глаза у него всё равно чёрные. В груди что-то сжимается: мой сосуд хочет со мной заговорить.
«Я её знаю, — говорит девушка. — Точно знаю, кто это. Она уже была совсем рядом с нами раньше».
Впрочем, это неважно. Пусть девушка обсудит это с сосудами позже. Какое нам дело, появлялась ли она прежде? Всё, что имеет значение, — теперь она мёртва.
Просто она пока об этом не знает.
— Вы не заслуживаете быть вместе, — начинает она говорить, но у меня больше нет желания слушать подобные речи.
Зачем опускаться до выслушивания безумных тирад, рождённых их сломанными умами? Вместо того чтобы оставаться верными единственному, что имеет значение — своим Привязанным, — они всё это отвергли, потому что слабы и жалки.
Они для меня — ничто.
Я протягиваю руку, чтобы обрести опору, и мой Дар изливается из меня в существо носителя божественных Уз, крепко обвивая её душу. В тот момент, когда я её захватываю, я резко втягиваю силу обратно в себя, забирая с собой и душу. Это проще, чем с предыдущей: этот бог пробудился совсем недавно. И всё же я благодарна за дополнительный запас силы, который у меня есть, — я борюсь с неё, тяну, тяну и тяну, пока наконец она не поддаётся.
Тело сосуда падает, когда я забираю душу в себя, — оно мертво и исчезает ещё до того, как коснётся земли.
Я делаю глубокий вдох перед тем, как поглотить её. Отвращение прокатывается по телу при мысли о том, что она окажется внутри меня, но энергетический всплеск, который она даёт, буквально сбивает меня с ног. Это похоже на удар молнии: могучий взрыв, запертый под моей кожей, — вольты энергии пробегают вверх и вниз по конечностям, сжигая всё, к чему прикасаются. Я заставляю силу подчиняться мне, склоняться передо мной, становиться частью меня.
Ещё один исчез.
Ещё один наконец
Тени отступают от сосуда. Наступает короткая тишина — мы смотрим на тело девушки-подростка, — и вдруг воздух снова рассекает пронзительный визг. Драконис пролетает над головой, и мы вынуждены разбегаться, как муравьи: с неба падает тело и с глухим стуком приземляется у наших ног. Куча крови и костей проступает сквозь кожу, а из окровавленной массы каким-то образом всё ещё вырывается хриплое, прерывистое дыхание. Это самый жуткий дар.
Мой любимый вид.
Драконис приземляется неподалёку: кровь капает с его зубов, он фыркает и довольно сопит, довольный тем, что принёс мне носителя божественных Уз для поглощения, — но в то же время крайне раздосадованный, что не может сделать больше, чтобы исправить эти несправедливости. Я протягиваю руку к своему Привязанному, на мгновение прижимаю ладонь к чешуе на его шее — искры всё ещё играют под кожей моей ладони.
Эту душу извлечь куда сложнее.
Сосуд старше, он уже давно мёртв, а носитель божественных Уз стал сильным за годы, проведённые в укрытии и развитии. Требуется время, но Прорицатель наполняет мой разум, посылая мне ещё своей силы: он открывает мой разум остальным, позволяя им помочь с этой ношей.
Я осторожна — не беру у них слишком много, не подвергаю нас риску ослабления всех сразу, — но принимаю то, что они предлагают. Использую это, чтобы одним резким рывком вырвать душу носителя божественных Уз. Смотрю, как тело яростно содрогается, прежде чем наконец перестаёт дышать. На этот раз, когда я поглощаю душу, я теряю сознание от волн силы, затопивших меня, — всё вокруг темнеет, а я чувствую, как жизненная сила наполняет моё тело.
Крукс подхватывает меня, когда тьма окутывает меня.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ.
Оли
Я просыпаюсь… неправильно.
Я точно понимаю, в чём дело, ещё до того, как окончательно прихожу в себя, — это знакомое уже ощущение выхода из тела. Чувство, будто я больше не в своём сосуде, но при этом в безопасности, уютно устроившись внутри одного из моих Привязанных. Мне комфортно, меня любят, я дома.
И я ненавижу, насколько сильно мне это нравится.
По меньшей мере, это вторжение в личное пространство, а в худшем случае — нарушение границ. Я чувствую вину, хотя понятия не имею, как я это делаю и как могу это остановить. Не то чтобы я когда-либо думала про себя: «Эй, этот сон — отличный момент для ментального перемещения!», ради всего святого!
Единственный плюс в том, что я сразу понимаю, в чьём разуме нахожусь. В прошлый раз Гейб был совершенно не против моего присутствия здесь; сомневаюсь, что с тех пор что-то изменилось. По крайней мере, я знаю, что здесь мне не придётся натыкаться на кошмары — такие, какие Нокс точно не хотел бы, чтобы я видела и переживала вместе с ним.
Я слышу знакомый гул и сразу понимаю: это звук спящего Дракониса, надёжно укрывшегося где-то.
Я снова сажусь, толком не понимая, на чём именно сижу и что вообще находится вокруг, — и жду, пока появится мой Привязанный.