Нерушимые узы

Бри Джей

Несмотря ни на что.

Я не могу с этим поспорить, как и никто другой. Ставить свою Привязанную превыше всего — правильно, и это принесёт ему друзей здесь быстрее, чем что-либо ещё.

Такое же уважение отражается в глазах Норта, когда он смотрит на Вика:

— Нам придётся переместить заключённых из камер в старые камеры под офисами совета и установить там Щит. Это не идеально, но это всё, что мы можем сделать, пока не проведём ремонт. Ты можешь помочь нам с этим.

Вик без лишних слов кивает и закатывает рукава — в переносном и буквальном смысле. Даже несмотря на ужасную смерть, давящую на наши плечи, это ощущается как шаг вперёд —

тот, что, я знаю, разобьёт сердце моей Привязанной.

Объединиться после потери великого человека.

Перемещение заключённых — лёгкая работа, когда у тебя есть способность Грифона подавлять сознание. Видеть свою сестру — не самое приятное занятие, но я помогаю убедиться, что камеры в старых офисах Норта смогут её удержать, прежде чем мы переместим всех.

Она всё ещё выглядит такой худой, но теперь в ней появилась лёгкость, которой я не ожидал, и мне требуется секунда, чтобы понять, в чём дело.

Она испытывает облегчение.

Мои родители погибли. Питер и остальные из её проклятой Группы Привязанных — все мертвы. Теперь остались только она и Джерико. Если им когда-нибудь удастся убедить Норта и остальной совет — или тех, кто в будущем будет принимать подобные решения, — отпустить их с Джерико, им больше никогда не придётся беспокоиться о том, что наша семья будет их преследовать.

Они свободны.

Загнанные в ловушку так называемыми врагами — и всё же они свободны. Это снова обостряет моё и без того запутанное горе по родителям. Полагаю, когда всё с Богосвязанными будет закончено, мне придётся помочь придумать план, что с ними делать. Сейчас мы все просто ждём. Ждём — на случай, если они нам понадобятся, ждём, чтобы понять, есть ли от них какая-то польза, ждём, чтобы решить их судьбу за те роли, которые они сыграли в смерти стольких людей.

— Ты можешь вернуться в дом и присмотреть за Гейбом и Оли, если хочешь, — говорит Грифон, и его глаза вспыхивают белым.

Лица Аурелии и Джерико пустеют: он берёт под контроль их разум и управляет их телами, словно они всего лишь марионетки.

Я на секунду оглядываюсь, затем качаю головой:

— От меня больше пользы здесь. Я помогу разобрать завалы и обломки, привести это место в достаточно безопасное состояние, чтобы начать восстановление. Мы оба знаем: Гейб спустится сюда в ту же секунду, как проснётся, — готов оценить, что можно починить, а что придётся снести.

Грифон на мгновение бросает на меня взгляд, его брови опускаются над светящимися глазами:

— Я думал, ты будешь стремиться вернуться к Оли.

Я делаю глубокий вдох и пожимаю плечами:

— Она в надёжных руках. Нет смысла суетиться и следить за ней, пока она спит, — у неё и так уже хватает тех, кто это делает. Нокс возвращается туда со своими исследованиями, верно? Ей не нужны трое из нас, сидящих рядом, пока она просто отдыхает.

Если уж на то пошло, это, кажется, шокирует его ещё сильнее, но он принимает мои слова, кивает и возвращается к перемещению заключённых. Его мать прижимает руки к стеклу, глядя на него с той самой материнской тоской, которую и моя мать до совершенства отточила. Грифон отстраняется от этого, словно она для него не более чем незнакомка. Он отключает её сознание так же легко, как до этого — сознание моей сестры, а затем выводит её из здания. Транспортеры уже ждут там, перемещая всех четверых одновременно.

Я уже знаю, что сила Грифона выросла настолько, что он может держать их отключёнными даже без близкого контакта, но, вероятно, он не хочет

всех пугать таким образом — разве что это действительно понадобится, — поэтому он идёт вместе с ними.

Я приступаю к работе: помогаю дяде Гейба разбирать обломки, слушаю его указания и выполняю работу десяти человек за половину времени. В какой-то момент они понимают, что своими попытками напрямую мне помочь только мешают, поэтому группа рабочих отступает, наблюдая, как я сам перемещаю целые секции стен и потолка.

Приятно чувствовать себя полезным таким образом. Буря в моём сознании продолжает бушевать, но я теряюсь в физическом труде, пока не забываю обо всём, кроме разбора завалов.

Это меньшее, что я могу сделать.

***

После смерти Вивиана изменения в Убежище бросаются в глаза. Возможно, для самих жителей они не так заметны, но для меня и остальных членов Группы Привязанных всё выглядит так, будто нас перенесли в совершенно другое место, в альтернативную реальность.

Исчезли подозрительные взгляды и перешёптывания среди членов сообщества. Пропали взгляды, полные страха, и та очевидная манера переходить на другую сторону улицы без единого слова, если мы шли навстречу, — словно они думали, что действуют незаметно.

Исчезло разделение, которое когда-то ощущалось очень остро, пусть даже проявлялось тихо, исподволь.

Через несколько дней я спрашиваю об этом Норта, и ему требуется мгновение, чтобы ответить:

— Вивиан Бентли был высокоуважаемым членом нашего сообщества — не только в глазах совета или Так-команд, но и среди семей Нижнего уровня. Он жертвовал много денег на благотворительность. Помогал с продовольственными акциями, а он и его Группа Привязанных помогли многим семьям, находящимся здесь, обрести безопасность. Во время беспорядков в семидесятых он был молодым оперативником Так и тогда сделал себе имя. Здесь нет ни одного человека, кто бы не оплакивал его смерть, кто бы не был готов увидеть, как виновные предстанут перед правосудием. Есть веская причина, почему его выбрали руководить обучением Так в Дрейвене, и она не имела ничего общего с кумовством. Он был хорошим человеком, который не заслуживал той смерти, что ему досталась.

Норт отводит взгляд, глядя на документы, уже подготовленные для восстановления Учебного центра Так.

Как только Гейб проснулся и спустился вниз, он вместе с дядей и Нортом занялся планами. Восстановление выходит на первый план по сравнению со всем остальным — из-за серьёзной необходимости обеспечивать безопасность жителей Убежища. Без учебного центра мы не сможем принимать новых оперативников в ряды, а без новых оперативников мы быстро потеряем наши оперативные группы. Единственное, что важнее этого места, — столовая, и то лишь потому, что повару нужно достойное место для готовки.

Я беру у Норта планы, за которыми Гейб меня сюда и отправил, а затем хлопаю его по плечу — небольшой жест уважения к горю, которое он так явно испытывает по человеку, многому его научившего и бывшего очень важной фигурой в его жизни. Он кивает мне в ответ, молча благодаря, а затем возвращается к другим листам бумаги, оставляя меня разбираться самому, как выйти, без лишних слов.

Всего несколько месяцев назад это бы меня разозлило, но теперь я вижу всё именно таким, какое оно есть. Сейчас не время для пустых разговоров, для красивых слов, когда он чувствует себя настолько разбитым из-за всего происходящего. Сейчас время действовать, работать над этим или делать мир лучше — чего бы это ни стоило.