Нэстэ 2

Щукин Михаил Николаевич

– И что в том мире?

– Влажный мир. Постоянные туманы. И атмосфера настолько плотная, что почти глотаешь воздух. Я там все время хотела руками помогать, как под водой. И все время мокрая была.

– Понятно. Но растения? Вы говорили, что там отправились.
– Терпеливо вернул девочку к теме разговора Гаранел.

– Ага, там какую траву ни возьми, окажется ядовитой для меня. Ну, то есть для человека. Знаете, сколько я там ожогов получила? Первые перчатки я просила делать только для пальцев и ладони. Думала, так лучше

будет. Лео мне там все время зализывал запястья. А ещё ноги.

– Ясно.
– Профессор торопливо прервал разговорившуюся девочку и покосился на лежащую у неё в ногах ниахару.

– Но это ожоги. А в пищу вы там употребляли что-нибудь?

– Этот мир находится за миром элфиан. Я хотела сократить путь до Объединенных миров. Вот и пошла там.
– Пояснила зачем-то Нэстэ.
– Но наткнулась на каньон, который преодолевала три дня. Потом немного заблудилась. Так что пришлось искать пропитание. Животные там, на вкус еще хуже.

Нэстэ скривилась от воспоминаний и уже без напоминаний повернулась к голоэкрану. Но тут же спохватилась.

– Сейчас. Я тогда ведь много фотографий делала. Лео такой смешной там был.

Профессор оживился и даже как-то по-мальчишески шею вытянул. Впрочем, при упоминании этого факта фотографий даже гекатессы прервали свою работу. Их сёстра и сама не помнила, где делала снимки и когда. Прибор для фотографий без электроники был древней редкостью. В руки Нэстэ он попал случайно, на каком-то блошином рынке. Аппарат делал фотоотпечатки хорошего качества небольшого размера. И для своей работы он требовал специальные бумажные карточки, которые можно было купить в окраинных мирах.

Уже после возвращения из Бездны Нэстэ находила способ отсканировать снимки и ввести в свое колечко. А иногда, под настроение, сбрасывала в сеть. Даже привязывала их к мирам, где они были сделаны. Вот только не часто девочка заботилась о запасе этих карточек. А если вспоминала, не всегда могла их найти. Для нее это было развлечением. А вот для профессоров и докторов разных наук теперь постоянной головной болью и вечной надеждой, что эта непоседливая девчонка вспомнит об очередных снимках.

Гаранел с нетерпением подождал, когда ЭДИ сделает что возможно с маленьким снимком и недоуменно уставился на изображение запутавшейся в стеблях ниахары, сидящей в окружении странных растений.

– Вот. Это и есть расты. Я их так назвала, потому что они растут прямо на глазах. Очень быстро.
– Заявила Нэстэ.
– Но наверно у них есть свое название.

– Нет, я впервые вижу это растение.
– В очередной раз признал биолог.
– Мне думается, оно войдет в нашу литературу под вашим названием.

Если бы девочка не сказала, что это суша, можно было бы подумать, снимок сделан на морском дне. Заросли длинных гибких растений с какими-то вздутиями по всему стволу тянулись вверх, куда-то далеко за пределы снимка.

– Вот эти вздутия содержат газ.
– Начала пояснять

Нэстэ.

– Камера.
– Вздохнул Гаранел.
– В этом случае такие вздутия называют камерами, пока не придумают особый термин.

– Пусть будет камера.
– Легко согласилась Нэстэ.
– Если лист отрезать ниже этой самой камеры, особенно если их несколько, то стебель начнет подниматься вверх. В атмосфере постоянно летает некоторое их количество. А газ в камере неприятно пахнет, содержит мелкие капельки сока растения, и если попадет на кожу, оставляет ожоги.

Гаранел, захваченный профессиональным интересом, кивнул, подбадривая словоохотливость девочки.

– Растение питается местной живностью. И таким образом охотится.
– Продолжала Нэстэ.
– Заходит тварь в заросли и давит несколько таких камер. На земле или в другом месте. Без разницы. Все соседние такие камеры разрываются следом и образуют ядовитое облако. А потом все съедается.

– У растений есть какой-то сигнал? Они что там общаются?

– Нет, я же сказала, что в газе есть пары их сока. Достаточно чтобы его капельки попали на кожицу камеры, чтобы она тут же взорвалась.

– Как же вы прошли там?
– Поразилась Лика, окончательно перестав притворяться, что разговор ей не интересен.

– Камеры начинают взрываться только когда одна или две будут раздавлены.
– Засмеялась Нэстэ.
– Они есть и на земле и в корнях растений. Животные их цепляют или наступают лапами. А я аккуратненько, осторожненько.

– А предупредил тебя об этом конечно Лео?
– Уточнила Лика.

– Не напоминай.
– Сморщилась Нэстэ.
– В первый раз он меня вытащил. А выручил меня костюмчик и фильтры из шерсти Лео. Только лицо и руки до вечера сильно жгло. Ну, так вот, корни этого растения я пробовала. Подсмотрела, что местные твари за ними и лезут в эти заросли.

– А почему именно их?
– Встрепенулся Гаранел.

– Лео тогда не знал, как определять для меня пищу.
– Спокойно пояснила Нэстэ.
– Я пробовала все сама. Тогда отравилась с кусочка меньше ногтя величиной. Сначала я потеряла сознание, очнулась от боли в животе. А потом целый день в глазах муть стояла. Передвигалась только на Лео верхом.

Кот в ногах девочки встал и потянулся. Как именно он определял время, оставалось загадкой. Но в конце отведенного часа он всегда так делал.

– Лео тогда очень испугался за меня.
– Запустила Нэстэ пальцы в его гриву.
– С тех пор он и стал учиться определять на съедобность для меня не только мясо, но и растения. Сейчас этот котяра почти не ошибается.

– Почти?

– Ну, иногда бывают сбои. Все-таки он ниахара, а не человек.
– Согласилась Нэстэ.
– Поэтому осторожность я все равно соблюдаю.

– А составы сборов для изменения гормонального баланса тоже он вам определяет?
– Поинтересовался Гаранел.