Нет человека – нет проблем!
Шрифт:
— Мерзко, — дал оценку моим стараниям Феофанов.
— Спасибо. Этого я и добивалась. — Я сделала ему реверанс, затем достала сотовый и позвонила Никите, чтобы узнать, что он решил.
— Это опять я! Узнал? — сказала я в трубку, когда он ответил.
— Узнал, — мрачно ответил Никита. — Я все сделал, как ты хотела. Договорился с нашими, чтобы сняли Витьку с розыска. Пообещал, что он сам придет. Все-таки родственник.
— Отлично, — похвалила я его. — И я свою часть сделки выполню и не открою миру твои
— Какие злодеяния! — в праведном гневе воскликнул Никита. — Один раз отобрал у наркоторговцев деньги и применил их на благое дело…
— Ты что, нищим раздал или детсад построил? — с иронией спросила я. — Набил себе карманы и изображает мать Терезу.
— Не буду попусту чесать язык на эту тему, — прорычал Никита, — но запомни, чтобы ни Витька, ни кто другой не пытался приблизиться к Анжеле. Не послушаетесь — страшно пожалеете. Я лично пристрелю каждого.
— Повторюсь, к Анжеле нет никаких претензий, — спокойно сказала я. — Феофанов не собирается ее запугивать либо причинять физический вред.
— Смотрите у меня! — буркнул Никита сердито.
— Насчет тех бандитов, что задержали в Карасеве, — сказала я, — рекомендую спросить, на какую фирму они работали. Могут всплыть интересные факты, связанные с махинациями в строительстве.
— Я этим делом не занимаюсь, — сварливо напомнил Никита, — если есть информация, заходи к нам, тебя внимательно выслушают.
— Спасибо за предложение, — сказала я, но договорить не успела. В трубке послышались гудки.
— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Феофанов.
— Так, ничего. Если Никита не врет, то милиция вас преследовать не будет, временно. Будут ждать, что вы сдадитесь.
— Я не сдамся, — покачал головой Феофанов, — для меня тюрьма — верная смерть. Я тут думал и решил, что лучше будет бежать за границу. В смысле, если с диском не получится.
— Что ж, план не лишен здравого смысла, — согласилась я. — Однако на что вы будете жить за границей? По специальности устроиться нереально. Будете туалеты чистить да посуду мыть.
— Нет, вы ошибаетесь, — не согласился Феофанов. — Я неплохо знаю английский, имею диплом инженера и опыт работы почти десять лет. Думаю, я смогу найти что-то получше, чем место ассенизатора или посудомойки. Деньги на первое время имеются. Не пропаду.
— Наверное, вы хорошо зарабатывали у себя в фирме? — спросила я у архитектора. — Оплачиваете мои услуги, собираетесь переехать за бугор.
— На зарплату не жаловался, — уклончиво ответил Феофанов.
Я внимательно посмотрела ему в лицо. Подозрения, что мой клиент замешан в каких-то махинациях, крепли с каждой минутой. Почему он молчит и не рассказывает мне? Ответ прост — смертельно боится тех, с кем был связан. Может, он торговал информацией своей фирмы или что похлеще? Припереть его к стенке я решила после поездки в Карасев,
— Чтоб меня черти дрючили! — вскрикнул сторож, переступая порог. — Тоня, ты что с собой сделала? Это вообще! Если ночью встретить, весь обгадишься!
— Я специально для вас нарядилась, — обиженно надув губы, сказала я. — Не нравится, иди в жопу.
— Вот, блин, молодежь! — покрутил головой сторож. — Кулаки чешутся научить тебя уму-разуму.
— Мне надо в Карасев. Отвезешь? — спросила я, надевая на плечо лямку спортивной сумки.
— Зачем в Карасев? — подозрительно спросил сторож.
— На танцы! — Я усиленно подмигивала ему за спиной у Феофанова, и наконец до него дошло.
— А, на танцы! Это мы мухой! — воскликнул, догадавшись, сторож. На улице у машины он негромко сказал: — За деньгами пойдем вместе.
— Вместе нельзя, — ответила я, забираясь в машину. — Менты ищут двоих. Нас сразу же схватят. Пойду одна.
— Нет, — буркнул сторож, поворачивая ключ зажигания. — Что, если ты меня кинешь и смоешься с деньгами? — Двигатель «Нивы» взревел, так как не остыл еще после прошлой поездки. Машина тронулась с места, набирая скорость.
— Мой брат останется у тебя в заложниках, — ответила я. — Если что — пристрелишь его.
— Тебе, наверное, на него наплевать, — усмехнулся сторож, выруливая по ухабистой дороге. — Вы с ним даже и не похожи. Он, верно, и не брат тебе.
— Плакать хочется от такого недоверия, — печально, со слезами в голосе сказала я. — Считаешь меня брехлом? Твои проблемы. Сама заберу деньги, а тебе дулю под нос. Еще позвоню в ментуру и стукану, что укрываешь беглых.
— Не дури! Я пошутил, — побледнел сторож.
Впереди на обочине я увидела бело-синюю «Волгу» ДПС. Инспектор вразвалочку вышел на обочину и сделал нам знак жезлом остановиться.
— Вот, блин, попали, — прошептал сторож, покрываясь бисеринками пота.
Боковым зрением я заметила движение его ноги на педали газа и угадала, что Венедикт готовится дать по газам. Прежде чем случится непоправимое, я схватила его за руку и рявкнула в ухо:
— Стой! — Затем спокойно, тихим голосом: — Останавливайся, веди себя, будто ничего не случилось. Обычная проверка документов.
Венедикт кое-как взял себя в руки. Весь бледный, он свернул к обочине, остановился и заглушил двигатель.
Инспектор медленно шел к нам. Его взгляд изучающе скользил по машине.
— Выходите, подойдите к нему, скажите, что простужены.
Двигаясь, как зомби, накачавшийся водкой, мой спутник почти вывалился из машины. Представившись, инспектор строго спросил:
— Пили?
— Нет! — в священном ужасе вскинулся Венедикт. — Простудился я. Вод… воду холодную пил. Горло, блин, дерет.