Нетопырь
Шрифт:
— Ты спрашиваешь о том, что тебя интересует, красавчик, — Отто положил ладонь ему на руку. — Может, однажды твое любопытство перерастет во что-то еще?
Харри почувствовал, как пылают уши. Он тихо выругал этого клоуна-педераста, который вогнал его, взрослого мальчика, в краску.
— Давай заключим милое и пошлое пари, — глаза Отто весело заблестели. — Ставлю 100 долларов, что еще до твоего отъезда в Норвегию твоя мягкая, тонкая ручка будет ласкать мои самые интимные места. Спорим?
Отто
— Если ты очень хочешь расстаться с деньгами, то спорим, — ответил Харри. — Но ведь у тебя, кажется, несчастная любовь, Отто? Может, тебе лучше сидеть дома и думать о чем-нибудь другом, а не соблазнять нормальных мальчиков?
Он тут же пожалел о своих словах. Но ему никогда не удавалось держать себя в руках, когда над ним потешались.
Отто разжал руку и обиженно посмотрел на него.
— Извини, не бери в голову, — сказал Харри.
Отто пожал плечами:
— В деле что-нибудь прояснилось?
— Нет, — Харри был рад сменить тему. — Возможно, кругом ее знакомых не обойтись. Кстати, ты был с ней знаком?
— Все, кто здесь часто бывает, знали Ингер.
— Вы с ней разговаривали?
— М-да. Иногда перекидывались словечком. Но по-моему, она была чересчур расфуфыренная.
— Расфуфыренная?
— Она вскружила голову многим посетителям. Одевалась вызывающе, посылала им долгие взгляды и улыбки, чтобы получить чаевые побольше. Это может быть опасно.
— Хочешь сказать, кто-то из посетителей мог…
— Я хочу сказать, что, возможно, вам не придется далеко ходить, констебль.
— То есть?
Отто посмотрел по сторонам и допил коктейль.
— Не бери в голову, красавчик. — Он собрался уходить. — А сейчас я последую твоему совету. Пойду домой думать о чем-нибудь другом. То, что доктор прописал.
Он махнул рукой одному из мальчиков в боа, тот подошел и протянул ему сигарету.
— Не забудь про мое представление! — крикнул Отто, уходя.
«Олбери» был забит до отказа. Харри тихо сидел и смотрел, как работает Биргитта. Он следил за ее движениями: за тем, как руки быстро наливают пиво, считают деньги и смешивают коктейли, как она оборачивается, как отточены ее движения — от бочонка с пивом к стойке и кассе. Он смотрел, как волосы сбиваются ей на лицо, как она быстро поправляет их. Как ее взгляд скользит по лицам в поисках новых посетителей — и Харри.
Веснушчатое лицо просветлело, и он почувствовал, как быстро и радостно забилось сердце.
— Только что пришел друг Эндрю, — сказала она, подойдя к Харри. — Он навестил его в больнице и передает от него привет. Кстати, спрашивал тебя. Думаю, он пока за своим столиком. Да, он там.
Харри
— Не помешаю? — Ответом была широкая улыбка.
— Ни в коем случае. Садись. Я ведь пришел повидаться со старым знакомым.
Харри присел.
Робин Тувумба по прозвищу Мурри продолжал улыбаться. Непонятно почему повисла неловкая пауза. Из тех, которые никто не хочет признавать неловкими, хотя это именно так. Харри захотелось чем-то ее заполнить:
— Сегодня беседовал с человеком-вороном. Не знал, что ваши племена так называются. А ты из какого?
Тувумба удивленно посмотрел на него:
— Я тебя не понимаю, Харри. Я из Квинсленда.
Харри понял, насколько глупо прозвучал его вопрос.
— Извини, я что-то не то спросил. Видно, сегодня я быстрее говорю, чем соображаю. Я не хотел… я ведь очень плохо знаю вашу культуру. Думал, может, вы все принадлежите к каким-то конкретным племенам… или вроде того.
Тувумба похлопал Харри по плечу.
— Расслабься, Харри. Посмешил меня, и хватит, — сказал Тувумба. — Чего еще от тебя ждать? В тебе ведь одни предрассудки.
— Предрассудки? — В Харри начало просыпаться раздражение. — Разве я сказал что-то…
— Дело не в том, что ты сказал, — ответил Тувумба. — Дело в том, чего ты подсознательно ждешь от меня. Тебе кажется, что ты ляпнул что-то не то, и ты уже думаешь, что я обижусь, как ребенок. Ты даже не можешь себе представить, что мне хватит ума сделать скидку на то, что ты иностранец. Тебя ведь не задевает, что японские туристы ничего не знают о Норвегии? О том, что вашего короля зовут Харальд? — Тувумба подмигнул. — И это касается не только тебя, Харри. Белые австралийцы сами панически боятся ляпнуть что-то не то. Вот парадокс — сначала они отняли у нашего народа гордость, а теперь бояться ее задеть.
Он вздохнул и повернул к Харри свои огромные, как две камбалы, белые ладони.
Низкий и приятный голос Тувумбы звучал на какой-то особой волне, и ему не приходилось перекрикивать окружающий шум.
— Расскажи мне лучше о Норвегии, Харри. Я читал, что там очень красиво. И холодно.
Харри стал рассказывать. О горах и фьордах. И о людях, живущих между ними. Об униях и притеснении, об Ибсене, Нансене и Григе. О северной стране, проводящей внешне дальновидную и разумную политику, но на деле все больше напоминающей банановую республику. Стране, у которой нашелся лес и выход к морю, когда англичанам и голландцам понадобилась древесина, нашлись порожистые реки, когда узнали цену электроэнергии, и где в конце концов открыли нефть прямо у себя под носом.