Неудачник

Ищенко Геннадий Владимирович

– Скоро пятнадцать, – ответил он. – Но отец перед смертью оформил самостоятельность.

– Я бы дала на два года больше, – удивилась Мануэла. – Маловато. Физически ты уже для всего созрел, да и дураком не выглядишь, но еще наивен и доверчив. Если тебя так легко смог провести мой сын, в столице тебя быстро взнуздают. Рановато нам туда ехать, сначала тебя нужно натаскать на нашу жизнь в Альфере.

– Алина, – связался с сестрой Клод. – Ты сейчас где?

– В своей комнате, – ответила она. – Сейчас одеваюсь к завтраку. Я тебе нужна?

– Мне срочно

нужно одно из платьев Гретты, – сказал он. – Только об этом никто не должен знать.

– Я не знаю, зачем тебе женская одежда, но ничего красть не буду! – рассердилась девочка. – У Гретты всего два платья, как я могу у нее что-то брать, да еще без спроса?

– А где сейчас Гретта?

– Не знаю, я за ней не слежу. Но в такую рань она должна быть у себя.

– Тогда сходи к ней и попроси. Скажи, чтобы взяла у Робера столько золота, сколько ей нужно для покупки новых платьев. Я думаю, граф ей в этом поможет. Когда возьмешь платье, неси в мою комнату.

– Что случилось? – забеспокоилась сестра. – Вместо того чтобы зайти самому, переговариваешься мысленно и просишь женскую одежду. У тебя, случайно, не Луиза?

– Все узнаешь, – сказал он. – Только выполни мою просьбу.

– Договаривался с сестрой? – догадалась Мануэла. – Ну и как?

– Должна принести, – ответил Клод. – У вас стал не такой скрипучий голос.

– Скоро мой голос будет бросать тебя в дрожь, – пообещала она. – Понятно, не от страха.

В открывшуюся дверь вбежал Крис с кувшином в руках. Прикрыв дверь, он торопливо подошел к матери и отдал его ей.

– Я налил в воду настойку корня корши, – сказал он, восторженно глядя на Мануэлу. – В книгах написано, что он помогает восстанавливаться. А у тебя уже меньше морщин!

– Правда? – спросила графиня, оторвавшись от опустевшего кувшина. – Это радует. Настойка корши – это хорошо, только где ты ее достал? Это же очень редкий и дорогой корень.

– Деньги у меня есть, – сказал мальчишка. – А настойку я купил давно. Я верил, что получится тебя оживить.

– Хорошо, когда есть такие дети! – ласково сказала она, обнимая сына. – Надеюсь, что дочь обрадуется мне не меньше, чем ты.

В прихожей раздались торопливые шаги и в спальню с платьем в руках ворвалась Алина.

– Точно сошел с ума! – сказала она, увидев в комнате брата завернутую в одеяло Мануэлу. – Крис все выболтает отцу, а тот тебе за Луизу... Ой!

– Это не Луиза, а ее мать, – пояснил Клод испуганной сестре. – Не бойся, она скоро станет совсем живая.

– А сейчас еще не совсем? – пролепетала девочка. – Это ты сделал?

– Сделал я, – признался Клод. – Но меня обманул вот этот прохвост!

– Подумаешь! – сказал Крис. – Никому от моего обмана плохо не будет, наоборот.

– Давай сюда платье, девочка! – сказала графиня. – Тебя как зовут?

– Алиной ее зовут, – представил сестру Клод, забирая у нее платье. – Одевайтесь, а мы выйдем. Вообще-то, нам сейчас нужно идти на завтрак. Я вчера пропустил ужин, и если не приду сейчас, сюда может пожаловать граф. Вам что-нибудь принести?

– Мне сейчас нужно

что-нибудь сладкое, – сказала Мануэла. – От другой пищи будет не столько польза, сколько вред. Сын, как поешь, наведайся на кухню и возьми кувшин с медом. Он подойдет лучше всего. И захвати еще воды. Идите, я подожду. Клод, постарайся долго не отсутствовать, мне без тебя будет плохо.

– Рассказывай! – потребовала сестра, когда они вышли в коридор. – Время еще есть.

Пока шли до трапезной, Клод быстро рассказал ей всю историю воскрешения графини.

– У меня нет слов! – сказала Алина. – От него – она показала рукой на Криса – можно ожидать и не такого, но чем думал ты? Точно говорят, что любовь лишает мужчин ума! Я даже не представляю, что теперь будет. Это Крис радуется матери, остальная семья точно в восторге не будет! И во всем обвинят тебя!

– Отец будет недоволен, – признал мальчишка. – А Луиза обрадуется!

– Твоя сестра влюбилась в моего брата, – сказала девочка. – Ты думаешь, она будет в восторге от своей матери в его кровати? Да она ее убьет, а заодно и тебя, чтобы ее больше никто не воскресил!

– У нас ничего не было, – мрачно сказал Клод. – Просто спали в одной кровати. Я спал, а она просто так лежала.

– Это ты перед Луизой будешь оправдываться, – сердито сказала Алина. – Заодно расскажешь, кто тебе порвал рубашку. Что это на руке, царапины от ногтей?

– Демон! – выругался Клод. – А я и не заметил. Я вырубился, а Мануэла меня раздела. Так ей было удобней. Что ты на меня так уставилась? Я совсем не то имел в виду!

– Раньше ты мне никогда не врал, – вздохнула сестра. – Ладно, если нас отсюда выставят, деньги на первое время есть. Лишь бы тебя граф от радости не убил. Магии в тебе сейчас почти нет, так что даже защититься не сможешь.

– Луизе нельзя ничего говорить, – сказал Крис. – Если тебе не поверила твоя сестра, моя и подавно не поверит. Еще и всего разукрасит когтями. Она, вообще-то, ничего, если сильно не бесить. А мы...

– Уже пришли, – перебил его Клод. – Договорим потом.

Когда они вошли в трапезную, слуги уже закончили сервировку, а все, кроме графа, сидели на своих местах. Клод тоже поспешил сесть за стол. При этом он старательно делал вид, что не замечает, как на него смотрит Гретта. Вошел Ойген, и все встали со своих мест, приветствуя хозяина дома. Он прошел на свое место и разрешил начать трапезу. Когда завтрак закончился, и все стали расходиться, Клод хотел уйти сразу после графа, но Луиза оказалась быстрее.

– Задержитесь ненадолго, барон, – попросила она, перегородив ему дорогу. – Я хочу с вами поговорить. Я член семьи нанявшего вас графа Ургеля и тоже имею право на ваши услуги, а вы меня уже третий день старательно избегаете. Неужели общество моего брата вам приятней, чем мое? Или я вам чем-то не нравлюсь?

– Вы мне очень нравитесь, – ответил он, впервые не отведя взгляда от ее лица. – Но мне дали понять, что будет лучше, если я стану держаться от вас подальше.

Все уже ушли, поэтому им никто не мешал объясняться.