Неукротимое сердце
Шрифт:
Как-то раз Джека чуть ли не в лицо назвали дикарем. Оскорбивший его мужчина быстро раскаялся, почувствовав нож Джека у своего горла. Чуть позже одна из салунных девиц спросила, как его зовут.
Изогнув губы в иронической усмешке, он ответил: – Сэвидж. [3] Джек Сэвидж. Это имя прилипло к нему.
Переезжая с места на место, он постепенно отказывался от привычной одежды. Обзавелся шляпой, сменил кожаную рубаху на хлопковую, даже попытался носить обувь белых. Когда Джек был без
3
Дикарь (англ.).
Он начал с того, что нанялся в бригаду гуртовщиков. Новые товарищи встретили его неприязненно и настороженно. Не имея представления о перегоне скота, Джек решил научиться этому и, не щадя сил, работал за двоих. Как-то, в конце первой недели, он вернулся в лагерь, усталый и запыленный, и, расседлав коня, собрался есть в одиночестве. К нему подошел хозяин и протянул кружку кофе. Это стало поворотным моментом. Завоевав уважение хозяина, Джек со временем добился того же от его подчиненных. Друзей он не завел, но его стали считать своим.
Побывал он и в Техасе, поступив разведчиком в армию во время недолгой кампании против команчей. Военные часто использовали индейцев в борьбе против традиционных врагов их племен. Джек быстро прославился как опытный следопыт. Он служил под началом сержанта-ирландца по фамилии О'Мэлли. Вместе они скоротали немало вечеров в местном баре, что вкупе с заслугами Джека укрепило его репутацию в армии.
В целом жизнь Джека среди белых протекала довольно успешно. Однако уважению, которое он приобрел благодаря своим способностям, уму и отваге, всегда сопутствовали недоверие и даже страх. Похоже, кровь белого человека, которая текла в его жилах, ничего не меняла в глазах окружающих. Для них он оставался индейцем-полукровкой. Как и для этой девушки, Кэндис Картер.
Глава 6
Кэндис заморгала, щурясь от яркого солнца. И тотчас поняла, что она одна – индеец исчез. Девушка села, придерживая рукой одеяло; сердце ее гулко забилось от тревоги.
– Доброе утро.
Вскрикнув, Кэндис повернулась в сторону зарослей кактусов и зарделась, когда увидела, чем занят индеец. Он затягивал шнуровку штанов. Она поспешно отвела взгляд.
– Проголодалась?
В ярком свете дня он выглядел совершенно иначе. Оказалось, что волосы у него не черные, а темно-каштановые, мерцавшие на солнце теплыми бликами. Кэндис никогда не видела таких светлых, серебристо-серых глаз. Лицо его поражало правильностью черт, как и совершенный торс, покрытый рельефными мускулами, игравшими под влажной кожей. Мягкие кожаные штаны облегали мощные бедра.
– Ты что, давно мужчину не видела?
– Не понимаю, о чем это вы. Скажите лучше, где моя одежда?
Он кивнул направо. Кэндис увидела свои вещи, развешенные для просушки на кактусах, в том числе кружевные панталоны и сорочку. Покраснев, она решилась задать вопрос, не дававший ей покоя:
– Вы… вы…
Он посмотрел
– Вы это сделали?
– Что именно?
– Вы… – Она запнулась. – Вы изнасиловали меня? Он метнулся к ней и, схватив за плечи, прорычал:
– Похоже, тебе не терпится, чтобы я это сделал. Кэндис растерянно заморгала.
– По-твоему, я изнасиловал тебя во сне? – Он встряхнул ее. – Тебя это возбуждает, да?
– Нет, – всхлипнула она.
Их лица находились так близко, что Кэндис ощущала его теплое дыхание и прикосновение колючего подбородка. Его тонко вырезанные губы оказались прямо перед ее глазами.
– Тебе не терпится узнать, каково это, когда полукровка берет тебя? – Зарывшись пальцами в ее волосы, он запрокинул ее голову назад. – Да?
– Нет! – выкрикнула Кэндис. Внезапно он отпустил ее и выпрямился.
– Когда же до тебя дойдет? – с отвращением бросил он. – Этот полукровка не намерен насиловать тебя, а тем более скальпировать и убивать.
Слова индейца ничуть не успокоили ее. Она не смела пошевелиться, а когда решилась поднять глаза, его не было рядом.
Если он не собирается ее трогать, какая же участь ей уготована? Может, он продает белых женщин в рабство индейцам? И даже если он сам не коснется ее, это могут сделать другие? Лучше умереть, чем быть изнасилованной десятком индейцев.
Фыркнула лошадь.
Кэндис стремительно обернулась и увидела вороного жеребца, щипавшего сухую траву. Его ноги были перехвачены сыромятным ремнем. Она не могла поверить в свою удачу.
Наспех одевшись, Кэндис натянула сапоги и бросилась к коню. Он вскинул голову, скаля зубы.
– Тише, тише, хороший мальчик, – проворковала она. Жеребец явно не доверял ей. Протянув руку, она осторожно погладила его по мощной шее. Он отпрянул, но слегка расслабился.
– Молодец, – прошептала девушка.
Схватив красную попону, она набросила ее на спину вороного, а затем, поднатужившись, взгромоздила сверху сорокафунтовое седло. Она тяжело дышала от напряжения, спешки и страха. Не переставая ворковать, Кэндис перебросила через шею коня поводья и, нагнувшись, распутала ремни, которыми его стреножил хозяин. Отбросив их в сторону, она тревожно огляделась. Хвала Господу, индейца нигде не было. Поставив ногу в стремя, девушка взлетела в седло.
– Зря ты это затеяла, – произнес голос у нее за спиной, и сильные ладони сомкнулись на ее талии.
Кэндис отчаянно вцепилась в луку седла, нащупывая ногой второе стремя, но в мгновение ока оказалась на земле.
– Так ты еще и лошадей крадешь?
– И не собиралась!
Он притянул ее к себе, так что их тела соприкоснулись.
– Ну да. Тебе просто захотелось проехаться верхом.
– Отпустите меня! – выкрикнула Кэндис.
– Что ты за женщина? Прошлой ночью чуть не огрела меня по голове камнем – и убила бы, дай тебе волю. Сегодня вздумала украсть моего коня и бросить меня погибать в пустыне. Ума не приложу, как меня угораздило спасти такую неблагодарную особу. – Джек обжег ее взглядом.