Never Back Down 2
Шрифт:
— Что такое?
— Какой из меня крёстный? Я же оборотень.
— И что?
— И… всё. Плохой из меня крёстный.
— Ремус, не говори глупостей, — закатила я глаза и взяла его за руку. — Ты добрый, честный, открытый и мудрый человек, и пара ночей этого не меняют. Я уверена, что из тебя получится самый лучший крёстный в мире. Правда. Я верю.
Какое-то время Рем молчал. После чего он вновь улыбнулся и обнял меня. Я рассмеялась, обвивая его спину руками.
— Спасибо, — пробормотал он в мои волосы. — Правда, спасибо.
— Просто будь собой, — ответила я самой избитой фразой, которая могла бы только найтись.
Мы разомкнули объятья, хотя и продолжали стоять друг напротив друга. На лице Ремуса были написаны восторг, радость и ещё не полное осознание того, что ему предложили.
— Вот это да, — улыбался он. — Я стану крёстным твоего… твоей… кого, кстати?
— Не знаю пока, — пожала я плечами. — Хотим, чтобы это был сюрприз.
Ремус понимающе хмыкнул. Раздались тихие шаги, к нам подошла Рейчел.
— Рем, я хотела тебе сказать… — Начала, было, она.
— Рейчел, ты не представляешь, что только что случилось! — Восторженно вскричал Люпин, находящийся, кажется, на волне безудержной радости. — Марисса мне предложила стать крёстным её ребёнка! Крёстным отцом, представляешь?! Это же просто чудесно! Я… Я даже не знаю, я счастлив! Уж не знаю, почему, но, кажется, счастлив.
Рейчел немного изумлённо взглянула на меня и обратила испуганный взгляд на счастливого Ремуса. Взгляд Люпина искрился неподдельным восторгом, словно плохо работающий электрический прибор. Ярко и немного настораживающе.
— Правда? О… Ну… поздравляю. Я рада за тебя, правда. Ты будешь хорошим крёстным, — улыбнулась она.
— Буду! Сделаю всё возможное, — почти искрясь, сказал Рем. — Прости, прости, я перебил тебя. Извини, я просто немного не ожидал, а тут такая радость и… что ты хотела сказать?
— Ничего, — тихо сказала Рейчел. — Это… не так важно.
— Ну, тогда, может быть потом?
— Да. Потом.
Развернувшись, Рейчел куда-то побрела. Ремус недоумённо посмотрел на меня. Я лишь пожала плечами. Повинуясь странному наитию, я проследовала за ней. Рейчел остановилась около забора, глядя куда-то в лес.
— С тобой всё хорошо? — Тихонько спросила я.
— Да, — почти неслышным шёпотом ответила она.
Я ощутила почти физическую необходимость что-то сказать. Однако что — неведомо. Уверить её, что я не имею никаких видов на её парня? Позвать пить чай? Заметить, какое небо синее? Рассказать анекдот? Я никогда не была мастером по части утешения настолько, что даже не знала, требуется оно в подобных ситуациях или нет.
— Как ты назовёшь ребёнка? — Спросила Рейчел, разбивая вдребезги выросшую между нами тишину.
— Не знаю, — немного подумав, сказала я. — Я ещё даже не планировала… Но мне нравится имя Ричард. А ты? — Ляпнула я и мигом захлопнула рот. — Ну, если соберёшься всё же заводить и…
— Люси, — сказала девушка. — Мне всегда нравилось имя
— Прекрасное имя, — улыбнулась я. — Может быть, в один прекрасный день ты действительно назовёшь так дочь.
— Назову. Я это знаю.
— С тобой точно всё в порядке?
— Да. Всё хорошо.
История третья. Ноябрь. Отец и мать.
Пряча лицо от пронизывающего лондонского ветра, я шагала по улице. Хмурое серое небо почти лежало на крышах за переплетением проводов, словно сдерживающих тяжёлые, готовые обрушиться на город тучи. Ветер пытался шелестеть в деревьях сквера, но те отзывались лишь стуком обнажённых ветвей, да жалким подрагиванием немногих уцелевших листьев. Тогда ветер бросался на торопливо семенящих по улицам прохожих, вырывая из рук газеты, с голов срывая шляпы, а то и просто швыряя к ногам пригоршни сухой бурой листвы. Прохладное дыхание ноября становилось всё сильнее с каждым днём.
Я остановилась около чёрной калитки видимого только мне дома. Осмотревшись, я толкнула дверцу. Протяжно скрипнули петли. Я шагнула в поблёкший, усыпанный листвой двор. Тихонько шевельнулись качели. Я невольно улыбнулась. Под ногами хрустел гравий кривоватой дорожки. Чёрная дверь явно нуждалась в покраске, а серебряная змея-молоток — в чистке.
Я взялась за тусклое серебро и несколько раз постучала. Пару мгновений из-за двери доносился возмущённый вопль, после чего — топот маленьких ножек. Дверь открылась, в узкую щель выглянули два слезящихся тёмных глаза.
— Госпожа Марисса! — Морщинистое лицо домовика радостно просияло, когда он узнал меня.
— Привет, Кричер, — тепло улыбнулась я. — Впустишь меня?
— Разумеется-разумеется! — Забормотал эльф, открывая дверь шире. — Позвольте взять ваше пальто, госпожа?
— Я ненадолго. Мать в гостиной?
— Да, госпожа. Пьёт чай. А господин Орион…
— Я его потом поищу. Сперва хочу поговорить с Вальбургой.
Я прошагала по тёмному коридору, расстёгивая на ходу пальто. Каблучки глухо стучли по старой древесине, доски отзывались скрипом. На лестнице к стене были прибиты головы домовых эльфов, зловеще выглядывающие из сумрака. В воздухе витал запах пыли. И дело было не в том, что Кричер плохо прибирался. Сами стены дышали пылью, каждый дюйм пространства впитывал в себя эти крохотные частички, с годами тускнея и серея.
Дверь в гостиную была приоткрыта. Узкая полоса света озаряла коридор. Сквозь похрипывание старенького радио я слышала голос матери, спорящей со сводкой новостей. Как только я вошла, она замолчала и замерла, сидя спиной ко мне.
— Здравствуй, Вальбурга, — тихо сказала я.
— Зачем пришла? — Бросила мать, не оборачиваясь. — Пять месяцев назад ты предала свой род, опозорила семью, сбежав со свадьбы. Я…
— Выжгла моё лицо с гобелена, — закончила я. — Знаю, Нарцисса рассказала.