Never Back Down 2

Menestrelia

Я осторожно налила горячую воду в чайник, бросила туда бадьян, палочку корицы, немного гвоздики, закрыла чайник крышечкой, накинула сверху полотенце. На поднос поставила две кружки, вазу с печеньем, сахарницу, молочник. Подумала. Убрала молочник. Нет, это чересчур.

Когда я заносила поднос в гостиную, Ремус как раз закончил возиться с камином и бросился мне на помощь. Я настойчиво пресекла его попытки отобрать поднос и сама поставила его на стол.

— Ну, излагай, — сказала я, усаживаясь в кресло напротив Рема. — Что за событие из-за которого ты вдруг решил лить слёзы?

Ремус

немного посидел, глядя, как я расставляю на столе чайные приборы. Казалось, он формулировал, как бы покорректнее выдать мне информацию. У него всегда такое задумчивое лицо, когда он это делает. Я тем временем раскладывала ложечки для сахара, чуть привстав, чтобы дотянуться до дальнего края стола.

— От меня сбежала Рейчел, — сказал, наконец, он. — Три дня назад.

Дзыньк.

Из моей руки выпала ложечка и отколола у кружки ручку. Но я не обратила даже внимания. Изумлённо глядя на Рема, я медленно опустилась обратно в кресло.

— Ого. Неожиданно даже как-то. А я тут над тобой подшучиваю. Ты в порядке?

— Честно говоря, не совсем, — странно усмехнулся Ремус. — Странное ощущение пустоты в груди. Это нормально?

— Более чем, — серьёзно кивнула я. — А как Рейчел это мотивировала? Что она сказала?

— Ничего, — покачал головой Рем, рассеянно крутя в руках пустую кружку. — Она сбежала, когда меня не было дома.

— Ты уверен, что её не похитили?

— Она оставила записку. И нет, это не подделка, я проверил. Это её почерк. И её никто не заставлял так писать. Мы договорились, что в случае похищения оставим друг другу знак.

— Может, она не смогла его оставить? — Нахмурилась я. — Знаешь ли, трудно что-то как-то подделать, когда в грудь упирается кончик волшебной палочки.

— Да нет, Марс. Она сбежала, тут и гадать нечего, — вздохнул Ремус, отставил кружку и потянулся к чайнику.

— Ладно, что было написано в записке? Или это слишком личное? — Поинтересовалась я. Попытавшись взять чашку, обнаружила всё же отсутствие ручки. Вздохнув, начала поиски волшебной палочки в пределах кресла.

— Да нет, — пожал плечами Ремус. — Написала, что не хочет меня обязывать, сказала, что ни к чему ей моё внимание, если оно привязано чем-то. Этого я не очень уловил. Но она написала, чтобы я не беспокоился, что у неё есть друг детства, к которому, она, собственно и сбежала. Говорит, что стыдно ей…

— Так, стоп, — взмахнула я руками. — Линейное повествование, Люпин! Хронологически выстроенное и логически не хромающее! Я ж ничего не понимаю.

— Прости, в голове немного сумбурно, — пробормотал он.

— Ну, вот, что я поняла: Рейчел сбежала к какому-то дружку, заявив, что не желает тебя чем-то как-то привязывать и удерживать. Так?

— В общем-то, да.

— А она не беременна, часом? — Усмехнулась я, поднимаясь с кресла с намерением найти-таки палочку. — Смешно было бы, словно эпидемия.

— Нет-нет! — Замахал руками Ремус. — Мы… были осторожны. Да и я заметил бы. И Рейчел не сбежала бы, если бы была в положении, это же просто глупо.

— Просто предположение, — пожала я плечами. — Не стоит так заводиться. Но вот чем она тебя обязывать не хотела?

— Не знаю, — задумчиво

протянул Ремус.

Я нашла-таки палочку, взмахнула ею и произнесла: «Репаро!». Отколотая ручка встала на место. Удовлетворённо кивнув, я всё же разлила нам с Ремом чай по чашкам. Странное дело. Я сочувствовала Ремусу от всей души. Я не вполне понимала поступка Рейчел — она не производила впечатления девушки, способной из Люпина сделать рогоносца. Но ещё больше я не понимала себя. Какая-то странная, бесконечно далёкая часть меня радостно мурлыкала после слов Ремуса о побеге девушки. Я замужняя женщина на седьмом месяце беременности, но радуюсь, что от моего давным-давно бывшего парня сбежала девушка? Какая гнусность.

— А знаешь, что самое интересное? — Спросил Ремус, когда я, наконец, села. — Незадолго до её побега я подарил ей тот цветок. Ну, помнишь лунные лилии?

— Как же, помню, — фыркнула я, чувствуя, как горят уши. — И что было?

— Всё как всегда, — пожал плечами Рем, потянувшись к кружке. — Цветок распустился, зазвенел и прочее-прочее. Как она была рада, ты не представляешь.

— И тем не менее, она сбежала с каким-то хмырём, — пробормотала я так, чтобы Рем не слышал.

— Я подумал, что что-то тут не так. Ну, что он и для тебя тогда распустился, и сейчас… Короче, пару дней спустя я купил ещё один и подарил его Сириусу.

— Чего? — Я подавилась чаем. — Сириусу?

— Он был первым, кого я нашёл. Ну, у него в руках лилия тоже распустилась, зазвенела, заискрилась. Твой брат ржал так, что стены тряслись. Но факт оставался фактом — Сириус держал в руках распустившуюся лилию.

— Хочешь сказать, что романтическая байка не более чем бред сивой кобылы? — Одобрительно хмыкнула я.

— Думаю, да. Ни разу цветы не расцветали синим или не расцветали вовсе. Так что всё это романтическая е-рун-да.

Я поняла, что это мой шанс переключить настроение Ремуса на другую волну.

— Может быть, — хитро прищурилась я. — А может тут все гора-а-а-аздо запутаннее, и легенда не лжет.

— Марисса! — Возмущенно вскричал Ремус. Я рассмеялась.

— Извини. Просто мысли вслух. Знаешь, из тех, что приходят перед сном, типа есть ли у птиц уши. После того, как я забеременела, я часто коротаю вечера, думая, какой была бы жизнь, сложись все иначе. Например, если бы не было Талисмана или если бы мы все были нетрадиционной сексуальной ориентации…

Рем подавился чаем.

— Ты меня пугаешь, — откашлявшись, сказал он. — Но больше пугает то, что мне любопытно. И? Что было бы?

— Ну, я встречалась бы с Линой, отбивая всяческие поползновения со стороны Бетти, Сириус совратил бы половину однокурсников, а после остепенился бы с тобой или Джеймсом. А Эд… Не знаю. Либо, опять же, с тобой, либо с Джасом.

— Ну спасибо, — хмыкнул Рем. — Ладно, какие еще альтернативные варианты развития наших судеб ты надумала? Если бы мы все были злодеями?

— И это тоже. Думаю, заполучи злая версия меня Талисман, она бы тут же начала разрабатывать планы по переустройству мира под себя, манипулировала бы людьми ради достижения целей и не гнушалась бы убийствами неугодных. А после правила бы миром в тени.