Невезение

Бруно Энтони

Кажется, так говорится. В этом все дело, Томаззо? В «неодолимой страсти»?

Тоцци шевельнулся в кресле, вытянул ногу, потом снова согнул ее, чтобы высвободить штанину на случай, если он все же попытается выхватить пушку. Если ему представится такой шанс...

– Послушай, Сэл, я...

Паф!

Тоцци почувствовал, как пуля угодила в дерево под сиденьем кресла. Он поглядел вниз и увидел четвертую дыру.

– Сядь прямо, Томаззо. И не двигайся.

Сэл больше не улыбался.

Тоцци выпрямился, неторопливо и спокойно, все еще не решив, как действовать дальше: сидеть смирно или форсировать

ситуацию и попытаться выхватить пистолет, чтобы использовать свой последний шанс остаться в живых. Он почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Сэл Иммордино – убийца, это ясно. Но если Иммордино действительно считает, что Тоцци фэбээровец, рискнет ли он прикончить его? С его стороны это было бы глупо. Тем не менее он, кажется, намерен сделать это. Сэл сбросил маску идиота, признавая тем самым, что с головой у него все в порядке. Тоцци обливался холодным потом. Он понимал, что это конец.

– Итак, ты собираешься говорить со мной? – злобно спросил Иммордино.

Майку припомнился один из поединков Иммордино в давние времена. Это был бой с Лоусоном. Тот тоже обливался потом. Сэл лупил его по лицу, превращая в кровавое месиво. Иммордино был страшен, казалось, эта бойня доставляет ему огромное удовольствие. В том поединке он и прикончил соперника.

Сэл положил пистолет рядом с собой на кровать, нацелив его на Тоцци. Оставалось только нажать на спусковой крючок, легко и спокойно, раз, два, три. Тоцци старался глядеть на Сэла, а не на пистолет. Рубашка его намокла от пота. Сэл смотрел ему прямо в глаза. Он больше не улыбался. Было совсем тихо, только слабое постукивание друг о друга надутых презервативов.

Но тут послышался какой-то посторонний звук. Сэл сел на кровати, прислушиваясь. Кто-то открывал ключом дверь. Валери. О Боже!

– Кто это? – прошипел Сэл.

Тоцци пожал плечами. Если Сэл решит, что это «другой парень», он прикончит Вэл, как только она войдет в комнату.

– Эй, Майк! – крикнула она.

Сэл уставился на Тоцци.

– Майк! Где ты? Что это такое? Ты приготовил мне подарок?

Вэл рассмеялась, вероятно решив, что это он надул «шарики». Он поглядел на пушку Сэла, собираясь схватить ее, но услышал шаги Вэл. Господи, только не входи сюда, подумал он.

Сэл быстро спустил ноги с кровати, держа руку так, чтобы не был виден пистолет.

Тоцци нагнулся чуть вперед, снова опершись руками о колени. Вэл уже стояла в дверях.

– Привет, Вэл.

Слава Богу, она была без шляпы. Должно быть, сняла ее и кинула на диван в гостиной. Он взглянул на Сэла, который поднимался на ноги, что-то бормоча под нос. Тоцци был просто поражен. Своеобразный кодекс чести. Сэл не собирался убивать Вэл только потому, что ему был нужен Томаззо. Колумбийцы не задумываясь сделали бы это, но мафия предпочитала не трогать людей, которые, по ее мнению, были ни в чем не повинны. Это могло произвести плохое впечатление и повредить имиджу. Тоцци был поражен. И даже почувствовал что-то вроде благодарности.

Валери, казалось, была смущена и несколько разочарована.

– Ребята, у вас вечеринка? – спросила она чуть раздраженно. Тоцци услышал нотки неудовольствия в ее голосе.

– Нет, – пробормотал Сэл, – нет тут никакой вечеринки.

Он шмыгнул носом

и зашаркал ногами.

Тоцци поднялся с кресла. Он увидел, как Сэл спрятал пистолет за спину.

– Вэл, я хочу познакомить тебя со своим другом. Случайно встретил его по дороге домой. – Он поймал взгляд Сэла. – Вэл, это... это Клайд. Клайд Иммордино.

Тоцци поглядел на Валери и пожал плечами, словно желая сказать: погляди на этого беднягу. Ну что я мог поделать?

– Привет, – сказала она чуть обиженно, но не желая выказывать своих чувств перед посторонними.

Сэл что-то забормотал, уставившись в пол.

– Пора до дому, – сказал он и, волоча ноги, побрел к двери.

Тоцци последовал за ним, оттеснив Валери назад. Сэл сунул пистолет в карман брюк под пиджаком. Майк облегченно вздохнул.

– Веди себя хорошо, Томаззо, – пробурчал Сэл, метнув в него злобный взгляд исподлобья. – Мы еще увидимся.

– Я всегда веду себя хорошо, – ответил Тоцци, открывая входную дверь.

– Ну-ну, – закивал Сэл. – Увидимся.

Шаркая ногами, он вышел за дверь.

Тоцци взглянул на Вэл, которая наливала в стакан воду.

– Кто он? – спросила она все еще немного сердито.

– Один знакомый.

Что она обо мне подумает? Решит, что я гомик? Только этого не хватало.

Он подошел к буфету и достал бутылку рома. Поднял ее и показал Вэл.

– "Сент-Джеймс". Не желаете?

– Почему бы и нет? Налей. Со льдом.

Он достал два стакана, вытащил из морозильника кусочки льда и налил рому, моля Бога, чтобы она не заметила, как ему паршиво. Он чокнулся с ней и выпил почти половину своего стакана. Приступ паранойи, к счастью, остался позади. Теперь его беспокоил лишь его провал. Сэл Иммордино, нынешний глава семейства Мистретты, сидел у него на хвосте. Сэл знал, что он не тот, за кого себя выдает, и подозревал в нем полицейского. Сэл знал, что Майк трахает Сидни, которую трахал и он сам. Но хуже всего было то, что Сэл показал Майку, что он вовсе не психически больной и вполне способен предстать перед судом. Разве всего этого не достаточно, чтобы разделаться с ним?

Тоцци выпил еще рома. Да, он конченый человек.

Он поглядел на Вэл, которая маленькими глотками тянула ром, и вдруг заметил на тумбе серую шляпу. Вэл протянула руку, погладила его по щеке и улыбнулась, как бы прося прощения. Он постарался улыбнуться в ответ, а потом допил свой ром.

Помоги нам Господь, подумал он.

Глава 13

– А это что такое?

Гиббонс уставился на блюдо посреди стола. Похоже на желе в форме рыбы. Он не желал даже гадать, что бы это могло быть.

– Это рыбный паштет, – крикнула с кухни Лоррейн. – Его предложила женщина, которая поставляет провизию. Она считает, что это вполне подойдет для свадебного приема.

Гиббонс схватился рукой за угол стола и мрачно глядел на рыбу. Нет, только не это.

Лоррейн вошла в комнату, держа в обеих руках тарелки. Она поставила их на стол, и тут Гиббонса чуть не стошнило. Он посмотрел на Лоррейн, та явно была довольна собой. У нее было то выражение лица, которое появлялось всякий раз, когда она показывала ему страницы каталога с ее любимыми занавесками.