Невиданное
Шрифт:
Что я чувствовала? Только не страх. Что-то более осязаемое. Голод, в котором был ужас. Кем бы ни была Эмбер, они была моей единственной надеждой получить ответы.
Я выбежала через дверь консерватории, мои босые ноги заледенели от холодного камня под ними. Бросилась к передней двери дома, чувствительность ног становилась все меньше и меньше. Когда я добралась до дерева, ее там больше не было.
Движение.
Она оказалась на самом дальнем краю, на ступеньках крыльца. Когда я заметила ее, она снова
Я понеслась за ней. Когда я пробегала по легкому снегу, покрывавшему плиточную дорожку, я увидела, что она не оставляет за собой следов.
Я свернула за угол и двинулась по дорожке вдоль восточного крыла. И обнаружила, что я снова одна.
Никаких следов. Никакой девочки. Никаких ответов.
Внезапно я почувствовала холод. Как будто вода замерзала внутри и снаружи. На онемевших ногах я подошла к ближайшей двери, к той, которая вела в кухню.
Джексон был внутри, писал что-то за столом.
— Я как раз оставляю записку бабушке, где говорится, что я не смогу пойти в… — Взглянув на меня он замолчал. — Что за черт? — Он снял свое пальто и накинул на меня, затем подвел к скамеечке у камина. Я сидела, не двигаясь, пока он ставил чайник на плиту, доставал чашку и чайный пакетик, положил немного сахара, затем принес мне чай, чтобы согреть меня изнутри.
— Выпей это, — сказал он и я подчинилась.
— Ты ее видел? — задала я глупый вопрос. Мои ноги начали гореть от притока возвращающейся крови. Я чувствовала, как жар распространяется по мне.
Он присел возле меня на корточки, и взял мои руки в свои, чтобы согреть их. Он пристально посмотрел на меня.
— Видел кого?
— Маленькую девочку, — сказала я. — Эмбер.
Он резко вскочил и ударился головой о каминную полку. Поднял руку к виску и его пальцы стали влажными от крови. Затем его голова откинулась назад, он рухнул на пол.
— Джексон?!
Он выдохнул, когда его позвоночник ударился об пол. Связки на шее вздулись. Его левая рука и нога начали трястись, струйка крови сочилась из его носа.
— Боже мой! — закричала я. Я толкнула дверь и закричала изо всех сил, — Папа!
Джексон затрясся всем телом и медленно начал успокаиваться. Я опустилась рядом с ним, не зная, что делать. Я услышала чей-то бег. Мой папа все еще в пижаме остановился в дверях и тихо выругался. Он поспешно присел рядом с Джексоном, чьи глаза слегка приоткрылись. Джексон легонько качнул головой. Он тихо застонал.
— Здесь так много крови, — сказала я слабым голосом.
Папа строго посмотрел на меня.
— Все хорошо, — поправил он. — Все очень хорошо, Джексон. У тебя небольшой порез. Рана на голове сильно кровоточит, но все хорошо.
— Тогда почему у него из носа идет кровь? — спросила я, но вспомнила, что
Мама толкнула дверь и замерла, слегка застонав. Почему-то при необходимости вызывать скорую, она становилась слабой.
— Возвращайся в постель, Энн, — приказал папа. — Мы с Сарой сами справимся. Все в порядке.
Она кивнула и позволила двери снова захлопнуться.
Папа помог Джексону подняться и сесть в кресло, стоящее рядом с камином.
— Дай ему стакан воды.
Я рванулась и быстро передала стакан папе, который придерживал его, пока Джексон пил. Затем он помог Джексону подняться на ноги и повел его к дивану в гостиной. Он снял с Джексона ботинки и заставил его лечь.
— Принеси мою сумку из передней, — сказал он мне.
Его докторская сумка. Разумеется. Спотыкаясь, я пошла за ней.
Папа начал свои медицинские процедуры, обернув вокруг руки Джексона манжету для измерения артериального давления. Я вернулась в кухню, чтобы предоставить им немного личного пространства.
Было абсолютно необходимо занять себя чем-нибудь, чтобы предотвратить любые рефлексии по поводу того, что произошло сегодня утром. Кровью Джексона были забрызганы плиты и все дрова вокруг камина. Я набрала миску мыльной воды и стала вытирать ее. Я начала с каминной полки, затем шваброй начала мыть пол. Трещины в камнях отказывались вычищаться, но я упрямо и методично продолжала работу. Я сменила воду в миске и опустилась на колени, чтобы вытереть остатки крови — какие-то случайные знаки, которые Джексон нарисовал пальцами на полу.
Но когда я склонилась над ними, то решила, что это возможно были совсем не знаки. Наверное, он что-то писал. Я мысленно заполнила места, где знаки редели — завитушку здесь, линию там — и я смогла увидеть буквы.
ЯНУС. В черно-коричневом цвете высыхающей крови.
Я чувствовала, как слово застряло во мне, как комок в горле. Я не могла выносить его вида, его ощущения. Я смотрела на него еще какое-то мгновение, затем с силой потерла и убрала его.
В кухню вернулся папа.
— Сейчас половина девятого. Я собираюсь переодеться и отвезти его в клинику, чтобы ему нанесли несколько швов на рану и более тщательно осмотрели.
— Я хочу поехать с вами.
— Ты должна остаться, детка. С ним все будет хор…
— Я хочу поехать с вами, — повторила я.
Я поспешила наверх и натянула рабочие брюки и мешковатый свитер. Затем уставилась на кровать, в которой я не спала. Господи, ну разумеется. Я уснула сидя в комнате Сэмми — должно быть я ходила во сне. С папой такое было; с Сэмми тоже. Это все объясняло. Я не могла проснуться до тех пор, пока в мой сон не ворвался холод. Я почувствовала себя лучше, спокойнее. Теперь мне нужно беспокоиться только о Джексоне.