Невиданное

Рид Ларкин

— Ох, Сара, — сочувственно произнес мой братишка, обхватив голову руками, — у тебя всегда паршивые предсказания.

***

Мы перешли в солярий с мисками мороженого, чтобы посмотреть по телевизору Рождественскую песнь. Это было хорошо. Это было нормально. Я заставила себя расслабиться под знакомые ритмы, пока Призрак Будущего рождества не указал своим костлявым пальцем на могилу Скруджа. Это безо всякой причины меня расстроило, не могу понять почему. Наверное, все пережитое за день взяло верх. Я извинилась и пошла наверх.

На

площадке второго этажа свет изменился. Я чувствовала густоту в воздухе, как будто я не могла войти. Тени. В желудке появилась пустота, и желание вернуться домой, в наш маленький желтый домик, накатило так резко, что слезы хлынули из глаз. Но я заставила себя смотреть — чтобы увидеть то, что дом хотел мне показать.

Молодая темнокожая женщина в длинной хлопчатобумажной юбке шла по коридору с охапкой постельного белья. Она казалась настолько же реальной, насколько и Сэм или Мэгги, которые шли тем же маршрутом. Я последовала за ней. Она вошла в Комнату с Башней, вот только в комнате, которую я увидела, не было никакой башки — только четыре ровные стены. Я поняла, где была та женщина и когда она там была — башню еще не построили.

Это была детская с мягкими светлыми тканями, но на всех поверхностях была разложена специфическая атрибутика. Аккуратно разложенные и помеченные мертвые насекомые покрывали стены. Черная женщина положила белье на постель и подошла к маленькой бледной девочке в голубом шелковом платье, ее каштановые кудряшки удерживала подходящая по цвету ленточка.

Они смотрели на что-то под колпаком.

— Мешок скоро откроется, — сказала девочка. — Она сбросит его со спины и пристроит его где-нибудь, позволив детям убивать ее и поедать. Нам нужно отнести ее в лес до того, как это случится.

Я подошла ближе. Под колпаком, на паутине, размещенной на развилке, устроился медового цвета паук. Добрая Матушка. На своей спине она несла серый шар, который, выпирая, крепился к ее лапкам. Я ненавидела ее.

— Может быть, лучше убить ее, Сара, — предложила женщина. — Раздавить мешок.

Сара. Моя семь-раз-прапрабабушка, Сара-Луиза Фостер, в честь которой меня назвали.

— Это очень опасно, — сказала Сара. — Мешок очень хрупкий, а детки очень маленькие. Я слышала рассказ мужчины, который наступил на Добрую Матушку и заболел или даже умер от укуса детенышей. Тяжело убить всех сразу.

— Тогда брось их в воду.

— Потому что они ядовитые? Они за год съедают вредных насекомых — мух, комаров — больше чем их вес. И их остается так мало. Эта Добрая Матушка первая, кого я видела за всю свою жизнь. — Она улыбнулась, — Ее нужно выпустить на свободу, Нанга.

— Нанга? — я повторила поразившее меня имя. Я знала его. Я слышала его раньше. — Ниангу.

Что-то открылось между мной и женщиной. Ее глаза расширились. Она меня видит, мелькнула у меня сумасшедшая мысль, как и безумное желание укрыться.

А затем вся сцена переместилась в настоящее. Я стояла в комнате в одиночестве, за окнами башни была ночь.

Я пошла обратно по коридору.

Могла ли Ниангу видеть меня в самом конце? Как такое может быть, если тени это просто остатки

прошлого. Хотя когда я призадумалась, мне показалось, что я разговаривала с Ниангу давным-давно.

Другая Сара разговаривала с ней, подумала я. Первая Сара. Я в действительности была Второй Сарой.

Готовясь ко сну, я натянула пижаму и почистила зубы. Девушка, которую я видела в зеркале, изменилась. Она была больше похожа на меня. Я была слегка напугана и в недоумении. Я не знала наверняка, что нужно делать или думать. Но девушка в зеркале казалась правильной. Сильнее. Больше. Я подумала, что, наверное, я сделаю то, что просила Мэгги. Попытаюсь подождать. Посмотрю, что будет дальше. Дам ему… дому… шанс.

***

Было уже темно, а я боюсь темноты. Я уселась в своей постели, задумавшись, где я нахожусь. Потом я увидела цветы, поднимающиеся вверх по наклонному потолку.

— Ага, — сказала я сама себе, — у бабушки. Сегодня мы едем домой, значит, я вернусь вовремя к школе. От этой мысли в животе запорхали бабочки. Я понадеялась, что мой учитель милый, как мамочка.

Кто-то позвал меня по имени.

— Са-а-а-ра! Са-а-а-а-ра!

Мамочка говорит, что я не должна вставать с постели ночью. Но я высунула ноги из-под одеяла и спрыгнула с постели.

— Сара, — прошептал голос. — Я на цыпочках последовала на звук.

Я думала, что это Эмбер. Я видела, как кто-то завернул в другой коридор, и я решила, что она играет со мной в прятки. Мне было немного холодно, но я побежала следом за ней.

Первая дверь была частично открыта, я увидела руку Эмбер на ней, исчезающую внутри. Я подошла, чтобы распахнуть дверь полностью.

Луна была такой яркой, что я могла видеть все вокруг. Эмбер пряталась, но на кровати спала другая девочка. Она была очень красивая. У нее были красивые волосы, как у принцессы, рассыпавшиеся по всей подушке. Сверкали, как новенький пенни. Она открыла глаза и посмотрела на меня.

— Кто ты? — спросила она.

— Сара. А ты кто?

— Фи. — Она спрыгнула с постели, но часть ее осталась и продолжала спать. Она спросила — Хочешь, я что-то тебе покажу? Пошли.

Мы спустились по лестнице, прошли через библиотеку и вышли на улицу через солярий.

Она побежала через патио и траву к кустам, я последовала за ней. Было очень возбуждающе бегать по улице в ночное время. Под кустами было темно, но я различала ее белую ночнушку. Она остановилась и отодвинула ветку, чтобы проделать дыру.

— Видишь? — прошептала она.

Я заглянула туда. Из кустов вышла женщина в лохмотьях. Там было еще много людей, но я не слишком хорошо их видела, потому что они оставались в кустах. Женщина шла через траву. Она придерживала свой бок. На спине ее пальто было темное пятно.

В патио находилась другая женщина, которая зажгла свет. Она была высокой, с каштановыми волосами. На ней была красивая ночная рубашка и халат. Она всматривалась в темноту. Затем спросила:

— Кто здесь?

Первая женщина вышла на свет, и я увидела, что она чернокожая. Она спросила: