Невиданное
Шрифт:
— Они помнят перемену, потому что были там.
Перемена. Почему-то это слово было тяжело перенести — это заставило меня почувствовать себя слабой, как будто я растворяюсь, становясь все тоньше и тоньше. Я начала раздражаться оттого, что дала женщине так много ответов, а она даже не сказала своего имени. — Простите. Как вы сказали, кто вы?
— Они называли меня Нанга.
Женщина из видения, в котором была Сара-Луиза и паучиха Добрая Матушка. Старше, но ее можно узнать. Она выглядела достаточно неплохо для человека, который умер два столетия назад.
Она
— Она уже идет. Мой маленький друг. Мое утешение. Я считала ее кем-то, кого видела во сне. Но она становится все четче. Каждый раз, когда она приходит, она становится все четче.
Она снова посмотрела в мою сторону, но не думаю, что она могла видеть меня. Она слепо заговорила.
— Тебе нужно найти Джексона. Сейчас.
Пузырь времени, удерживающий нас, лопнул и она исчезла. Но не раньше, чем я успела заметить тоненькую струйку, текущую из ее носа.
Я стояла еще какое-то мгновение, в лабиринте, в который вернулась зима. Я почувствовала нежелание двигаться, оказалась в ловушке какой-то игры, правил которой я не знала. Это было несправедливо. Я не хотела в нее играть.
Затем я повернулась и, следуя по своим следам, вышла из лабиринта, бросив при этом зеленый камешек там, где я его нашла. Я собиралась найти Джексона.
***
Слова Нанги продолжали вертеться в моей голове. Перемена. Время, которого больше не было. В этих фразах таились ужасные возможности. Была ли я в ответе? Может быть, я изменила вещи к худшему? Но это же абсурд. Мэгги же жива, снова и снова повторяла я. Все стали счастливее. Все было лучше.
Я вошла в дом через кухню и направилась к лестнице. Но тут я услышала голоса родителей, доносящиеся из-за вращающейся двери, ведущей в столовую. Громкие и злые. Моя мама практически рычала.
— Даже не думай включать деньги в уравнение, Том. Может быть, я просто считаю, что для Сары будет важным иметь подобную вечеринку в ее семейном доме. Как тебе вообще могло прийти в голову, что я думаю только о себе?
В голосе папы явно слышался сарказм.
— Может быть, мне это пришло в голову после прожитой вместе жизни.
— О, отлично, — в тон ему ответила мама. — Почему бы нам не вскрыть все старые раны? Поговорим о прошлом. Потому что я не единственная, кто предал наш брак.
Я поняла, что голоса принадлежат не моим настоящим маме и папе — они принадлежат другим, тем, кого больше не существует. Родители Первой Сары. Но я все же толкнула дверь. Просто, чтобы убедиться.
Столовая была пуста. Но я с облегчением вспомнила то, что слышала, ссору. Все не могло быть еще хуже, чем были.
Я услышала три коротких удара в дверь, которую я только что закрыла. Я повернулась и увидела молодую версию своего отца, его волосы были нелепо длинными и непослушными, улыбка была широкой, он был одет в тренировочные брюки и парусиновые туфли на платформе.
— Боже, Парсонс, ты снова здесь? — вырвалось у моей мамы. Я оглянулась назад, в сторону стола. Она сидела там, ее волосы были длинными и вились на кончиках, она улыбалась
— Я просто хотел дать тебе еще один шанс ударить меня на заливе.
— Ты во всем винишь меня? — спросила мама, поднимая брови и делая невинное лицо. — Половина лодок на реке слышали, как я кричала, — По другому борту! — Предполагалось, что ты хорошо плаваешь, Парсонс. Но я часто слышала, что новые англичане не слишком хорошие моряки.
— Просто ты окунула меня из-за того, что я критиковал твой якорный узел.
— Может быть, — ответила молодая версия мамы и схватила папу за рубашку. — Но я никогда не признаюсь в этом. — Она притягивала его. Пока их губы не соприкоснулись в поцелуе, который заставил меня отвернуться. Когда я посмотрела снова, они исчезли.
Как будто Дом Эмбер старается успокоить меня. Все стало лучше.
Но я хотела, чтобы видения прекратились.
Перепрыгивая сразу через две ступеньки, я провела расческой по волосам, воспользовалась тушью для ресниц и блеском для губ, затем снова сбежала вниз и выбежала на улицу через переднюю дверь. Я была рада, что мне нужно было отправиться на поиски Джексона. Мне нужно было отдохнуть от этого дома.
***
В точности, как я делала раньше, я позволила своим чувствам вести меня и, как и в прошлый раз, они привели меня к церкви. Где я и нашла его, ожидающим меня, стоящим снаружи, скрестив руки на груди.
— Как ты узнал, что я приду? — спросила я.
— Разве ты не обещала не делать этого?
Да, я пообещала, с некоторым раздражением подумала я. Ты настоял на этом обещании, потому что хотел сохранить от меня свои секреты.
— Кое-кто велел мне прийти, — с вызовом сказала я.
— Кто бы это мог быть?
— Нанга. Ее звали Нанга.
Я не знала, чего я ожидала, но эффект, который это имя произвело на Джексона, поразил меня. Он выглядел потрясенным и еще… получившим надежду. Удивленным, может быть даже высчитывающим, но пытающимся сохранить все это, удержать в себе. Наконец он произнес:
— Тогда, наверное, тебе лучше войти.
Я не была удивлена тем, что это не оказалось встречей по изучению Библии. Это выглядело больше как что-то… политическое. Азиатская девушка, которую я раньше видела с Джексоном, повернулась, кода мы вошли. Она с подозрением посмотрела на меня. В передней части комнаты стоял новый англичанин в костюме и обращался к преимущественно темнокожей толпе.
— …новый код шифрования, который еврейская разведка не смогла взломать, однако огромное количество коммуникации с немецкими агентами в Северной Америке свидетельствуют о том, что операция важная и неминуемая — угрожающая. Мы просим всех наших шпионов и активистов быть наблюдательными и как можно лучше подготовиться к инциденту, который может привести к большому количеству жертв среди гражданского населения.
Я подумала, что должно быть я ослышалась. Я повернулась к Джексону.
— Он сказал большое кол…?