Невиданное
Шрифт:
— Вау, — переваривая информацию, сказал он. — Ты помнишь время, в котором умерла Мэгги?
— Только кусочки. Не слишком хорошо. — Я почувствовала, что должна что-то сказать в свое оправдание. — Я не хотела менять вещи. Я просто пыталась спасти Сэмми.
— А что если, — осторожно предположил он, — ты разбудила ее потому что она не должна была умереть.
Это странным образом прозвучало утешительно. Это значило, что я была кем-то, кто исправил ошибку, поставил все на свои места.
— Значит, — продолжил
А вот после этой фразы я почему-то ощутила дискомфорт. Я не хотела быть супергероем. Мне больше нравился вариант со случайным исправлением ошибки. Я снова вернулась к куску веревки.
— А что если, — сказала я, — такое происходит постоянно, только мы не помним другие варианты прошлого. — Я цеплялась за мысль о том, что Фиона была уверена, что это происходило и раньше, за десятилетия до происшествия с Мэгги.
— Но не ты. Ты помнишь другое прошлое.
— Как я сказала, всего лишь обрывки.
— Так же как я помню маленькие обрывки другого будущего.
— Но откуда ты знаешь, что это именно другое будущее? Может быть, это будущее, которое однажды наступит.
Он покачал головой.
— Не при нынешних обстоятельствах.
— Откуда ты знаешь? — снова спросила я.
— Ну, из-за одной вещи, — сказал он и остановился, в его голосе чувствовалась нерешительность. Он снова заговорил, — В том будущем у меня нет травмы.
Мне пришлось прикусить язык, чтобы не сказать что это невозможно. Джексон видел другое будущее, потому что оно исходило из другого прошлого. Прошлого, в котором Джексон не получил ожоги после аварии, убившей его родителей. Прошлое, в котором его родители возможно, вообще не попадали в аварию.
И тут я поняла, почему Джексон так отказывался говорить об этом. Потому что он хотел оказаться там. Оказаться во времени, где его родители не умирали, у него не было шрамов… и жизнь была лучше для него. Кто стал бы его винить? Кто бы не хотел этого?
Но в то же время я поняла и другое — он думал, что я могу сделать это. Потому что однажды у меня это получилось.
У меня появилось мерзкое чувство. Как мне сказать ему, что я не могу… не стану… делать этого? Я бы хотела помочь ему, но я не могу снова менять время. Не по заказу. В первый раз я не знала что делаю, а во второй, что если я спасу его родителей, но одновременно все остальное станет хуже?
— Я должна идти, — резко сказала я, двигаясь в сторону двери.
— Куда ты уходишь? Разве мы не должны договорить? — Ему было больно. Я знала это, но ничего не могла сделать.
— Я не могу говорить об этом, Джей. Все это просто безумие. Ты думаешь, что я могу снова это сделать… изменить время… но то, что я сделала, было случайностью.
— Сара, — сказал он, останавливая меня в тот момент, когда я взялась за дверную ручку. — Я знаю, у тебя нет причин в это верить, но в этом мире все не так, как должно быть.
Я подняла задвижку.
— Сара, — снова повторил он. В его голосе чувствовалось неверие, но он пытался скрыть его. — Ты единственная, кто может все исправить.
Я вышла за дверь, не сказав ни слова.
***
В кухне никого не было, когда я вошла в дом. Я была этому рада. Внутри меня поселился холод, и я чувствовала, что никогда не смогу избавиться от него. Я присела на скамейку у огня, откинулась назад, закрыла глаза, и почувствовала, как жар согревает мою кожу.
Как мне заставить Джексона понять? Он всего лишь хочет вернуть назад своих родителей. Он считает, что я могу сделать вещи лучше, но я боюсь, что если для меня и появится возможность снова изменить время, я с той же легкостью могу сделать их еще хуже.
— Могу я предложить чашечку кофе? — женский голос, который я не узнала.
Снова дом. Я крепко зажмурилась. Убирайся, подумала я. Оставь меня в покое.
— Спасибо, хозяйка, — ответил мужчина с новоанглийским акцентом.
Я застонала и открыла глаза.
Освещение снова изменилось — цвет желтой охры осеннего заката. Фиона поставила чашку с блюдцем на столе перед невысоким мужчиной с чрезмерно огромными усами, одетым в коричневый клетчатый пиджак и брюки.
Фиона налила полную чашку, поставила сахарницу и кувшинчик сливок поближе к нему и присела.
— Расскажите мне, — сказала она.
Мужчина открыл записную книжку и заговорил, поглядывая в нее.
— Имя дядиного ребенка — Джосая Бернс. Чернокожий моряк, живет в поселке Акушет на окраинах Нью Бедфорда. Он владел там небольшим домиком вплоть до 1877 года. Согласно записям Эмбер Бернс числилась в местной школе с 1874 до 1876 года. — Мужчина передал Фионе вырванную страничку из блокнота. — Джосая Бернс числится умершим, вместе со всем экипажем на Чарльзе Р. Морсе с 14 января 1877 года. Его дом забрал банк. После этого было сложно отследить след девочки.
Фиона кивнула, чтобы он продолжал. Он разгладил свои усы, возвращаясь к предмету. — Я провел немало времени, прочесывая территорию, проверяя каждый приют, но большинство не принимает чернокожих детей. Некоторые места давно закрылись, так что я даже начал бояться, что ничего не найду. Добрался даже до Провиденса, но там мне сказали, что ребенок должен был остаться в штате. Наконец снова нашел ее, в районе Бостона — школа и детский приют Сестер милосердия. Некая Эмбер Бернс числилась там вплоть до 1880 года.