Невидимая угроза
Шрифт:
– Люблю деловых людей, – скупо улыбнулся следователь. – Считайте, что мы договорились.
Самое интересное, но моя душа почему-то совсем не возмутилась, когда этот серый, но умный, мыш преспокойно согласился получить взятку. А все потому, что я только теперь понял, почему у Фемиды, богини правосудия, завязаны глаза – иногда и правое дело должно подкрепляться мздой, которая смазывает ось весов, взвешивающих "за" и "против".
Возвратился Мина. Он был хмурый и какой-то раздерганный.
– Поговорили? –
– Конечно, – ответил следователь.
– Ты врубился?
– Естественно.
– Тогда забирай своих парней и отчаливай. – Мина сунул руку за пазуху, достал оттуда пухлый конверт и отдал его следователю. – Это им премиальные.
Следователь попрощался и ушел, оставив номер своего мобильного телефона.
– По поводу вашей жены… – Он задержал мою ладонь. – Я немедленно подниму своих ребят. Они поставят город на уши. Нет, нет, не волнуйтесь, все это будет неофициально. Так сказать, в частном порядке. Официальная версия – поиски убийцы-маньяка, которые, кстати, продолжаются. Должен вам сказать, что наши парни просто жаждут встретиться с тем, кто убил их товарищей. Так что будьте предельно осторожны.
Он ушел. Мина подождал, пока за ним закроется дверь, и с досадой сказал:
– Саныч… сукин сын!.. ни в чем не сознается. Что мне с ним делать?
– Вы применяли "сыворотку правды"?
– Не держите нас за лохов! – сердито ответил Чухлаев. – Он на нее хрен забил. На него "сыворотка" не действует.
– Она действует на всех. Скорее всего, ваш Саныч хорошо тренирован по части психотерапевтического воздействия на нервную систему.
– Да уж… Натренирован. – Мина нервно похрустел длинными пальцами. – Как он мог!? Мы были с ним почти друзья. Столько лет…
– Значит, у него была веская причина быть с вами не совсем честным.
– Какая причина!? Чего ему не хватало!? Деньги, положение в фирме, квартира, дача, дорога импортная машина, поездки на отдых за границу… – что еще желать бывшему вояке, который прибился ко мне без гроша в кармане?
– Я так думаю, что любви.
– Любви? – Мина посмотрел на меня с недоумением. – Какая любовь? Он женат, у него прекрасная жена и двое детей. Саныч живет со своей супругой душа в душу.
– Сомневаюсь… – Я криво ухмыльнулся. – Чужая семейная жизнь – потемки. Иногда и в своей жизни трудно разобраться, а уж в чужой…
– Может быть в ваших словах и есть резон…
Чухлаев надолго задумался.
– Разрешите я с ним побеседую, – обратился я к Мине, который словно уснул с открытыми глазами. – Только наедине.
– Какие проблемы… – буркнул Мина. – Пойдемте…
Мы прошли в дальний конец коридора и остановились возле двери с цифровым замком. Набрав нужный код, Мина открыл дверь и мы очутились в помещении, очень похожем на химическую лабораторию. Возле письменного стола сидел человек в
– Детскими страшилками балуешься, – недовольно сказал ему Чухлаев.
– Так ведь интересно…
Человек посмотрел на меня водянисто-голубыми глазами с каким-то странным выражением – будто я был последним куском мяса на прилавке, который увели перед его носом. Был он худощав, белобрыс и носил очки – они лежали на столе.
– Как там Саныч? – спросил Мина.
– Очухался, – с нехорошей ухмылкой ответил любитель ужастиков.
– Пойдем отсюда. Пусть они побеседуют… тет-а-тет, – сказал Мина, кивком головы указав на меня.
Они вышли. В помещении воцарилась немного жутковатая тишина, изредка прерываемая звуками падающих капель в умывальнике.
Глава 34
Саныч сидел, привязанный зубоврачебному креслу. Вернее, он не был привязан в общепринятом смысле слова. Кресло модифицировали – мне сразу стало понятно, для каких целей – и вместо примитивных веревок умельцы Мины смонтировали для рук и ног прочные стальные манжеты с замками.
Так что Саныч был прикован к креслу как Прометей к скале.
– Сука… – с ненавистью сказал он, когда я подошел вплотную.
– Ты еще плюнь мне в морду, – посоветовал я, недобро ухмыляясь. – К тому же, ты повторяешься. Я не виноват, что тебе захотелось посидеть на двух стульях.
– Да пошел ты…
– Я пойду. А куда ты денешься?
– Туда, куда все деваются.
– Ну да. Верно. Только многие уходят по причине старости, а некоторые – из-за своей глупости.
– Ты считаешь себя умным?
– По сравнению с тобой – да.
– Что ты ко мне пристал? У меня свои проблемы, у тебя свои. Оставь меня в покое.
– Это недолго сделать. Но у нас с тобой, как это ни странно, есть общие интересы.
– Не напускай туману… – Саныч сделал движение, будто хотел освободить руки; наверное, чтобы вцепиться мне в глотку. – Ненавижу хитроумных. А ты как раз из таких.
– Что верно, то верно. Потому-то тебя на армейской службе и использовали в качестве "торпеды", где требуется лишь грубая физическая сила.
– А ты, значит, ходил в "борзых"? – Впервые Саныч посмотрел на меня с невольным интересом.
– Бери выше. Но не про то сейчас разговор. Как бы там ни было, а мы с тобой вскормлены одной волчицей. И я хочу тебе помочь.
– Мне твоя "американская" помощь до лампочки!
– Тебе – да, но только не Лане-Руслане… или как там ее.
Умей его глаза стрелять шрапнелью, от меня только мокрое место осталось бы. Дикая ненависть исказила черты грубо отесанного лица Саныча, и он разразился длинной тирадой, в которой я насчитал всего два или три нормальных слова. То есть, не матерных.