Невидимки
Шрифт:
Все же мы покинули аэропорт на самоходном экипаже, а это гораздо лучше, нежели топать пешком.
– Говорил же, станут поджидать, - обронил я, поглядев в зеркальце.
– Вот они, прямо сзади, прошу любить и жаловать.
Астрид не отозвалась. Она уснула почти сразу же, как только устроилась в пассажирском кресле справа от меня.
Обнаружив у широченного шестирядного бульвара приличный с виду мотель, я свернул, зарегистрировал спутницу и себя как мистера и миссис Хелм, разбудил Астрид, проводил в номер. Женщина двигалась неверными шагами, дышала
– Пилюли глотать не пора?
– спросил я.
– Может быть... При таких перелетах, из одного часового пояса в другой, теряешь всякое чувство времени.
– Стрелки передвигаем к... та-ак... к четырем, а значит, лекарство нужно принять немедля. Погоди минутку, принесу воды.
Проверив изъятый у Карины Сегерби дерринджер, я засунул его в носок - прекрасный, высокий, плотно обтягивающий носок, способный служить весьма удобным хранилищем для маленьких огнестрельных приспособлений. А на предплечье, под рукавом, пристроилась хитрая кобура, куда я определил автоматический пистолет. Вытряхнув из смит-и-вессона все до единого патроны, я налил себе терапевтическую дозу неразбавленного виски - две унции.
Знакомый врач как-то сказал, что, в отличие от лошадиных порций, сия доза весьма благотворна для организма. И прибавил:
– Люди, которым справедливо толкуют о вреде неумеренных выпивок, имеют полнейшее право знать, что полное воздержание от алкоголя не менее вредно.
Прав он или нет, не сужу, но точно ведаю: хороший глоток виски взбадривает и встряхивает, а мозг после этого мыслит с обычной ясностью.
Разбавлять напиток водой я, как уже говорилось, не стал, ибо ванную заняла Астрид и ввалиться со стаканом в руке значило бы натолкнуть женщину на мысль, будто я неудержимо вожделею к телу, накануне явленному на обозрение в американской больнице. Тело было соблазнительным, ничего не возразишь, но ронять собственное достоинство не годилось.
Астрид выступила наружу: посвежевшая, на ходу расчесывавшая длинные светлые волосы, благоухавшая дорогим мылом. Лукаво прищурилась.
– Вы принесли обет целомудрия, мистер Хелм?
– Давайте проясним положение, - предложил я.
– Перед вами совершенно здоровый мужчина, коему присущи все здоровые мужские порывы. Безопасности ради нужно разделять номер, по крайности, некоторое время. Вы по-прежнему не слишком здоровы. Когда поправитесь - охотно приму любые предложенные подарки. Но если не предложат ничего, скорбеть не стану.
С минуту Астрид изучала меня пристальным взглядом.
– Вы, кажется, и впрямь неплохой человек.
– Легко раздаете комплименты, - заметил я сухо.
– Мак неплохой человек, я неплохой человек... Берите свой стакан, садитесь и побеседуем. Или сперва хотите передохнуть?
– Нет, я отлично себя чувствую.
Астрид опустилась в кресло, сделала маленький глоток шотландского. Потом водрузила напиток на низкий журнальный стол.
– О чем побеседуем?
– Для начала, об этом.
Быстро вынув из раскрытого чемодана смит-и-вессон, я бросил
Глаза Астрид распахнулись, но женщина успела поймать револьвер и повернуть дулом в безопасную сторону. Откинула рычажок, освободила барабан, увидела пустые патронные камеры.
– А-а-а, не заряжен!
– протянула она почти разочарованно.
– Что за глупости? Вы меня чуть не до полусмерти перепугали.
– Оно и видно, - заметил я.
– Где научились обращаться с револьверами?
– Подруга по колледжу, - пожала плечами Астрид, - решила пойти служить в полицию. Странный выбор, верно? Для умной, образованной девушки... Мэри-Алиса. Мэри-Алиса Линдерман, так ее звали. Она без устали твердила: "Не понимаю, как могут женщины сторониться оружия? Ведь иной защиты у нас, по сути, нет!"
– Не подруга, а кладезь премудрости, - сказал я.
– Да, она утверждала, что лишь пистолет и револьвер дают слабому, неприспособленному существу возможность не шарахаться от каждого громилы с обезьяньей челюстью и волчьими замашками. Не обязательно ведь палить направо и налево, нужно только знать, что при нужде сумеешь постоять за себя...
– И, как правило, этого достаточно. Громила чует неладное и не трогает вас.
– Вот Мэри-Алиса и заставила всех подруг хоть немного познакомиться с огнестрельным оружием. Даже потребовала, чтобы я выстрелила несколько раз - для практики.
– Отлично, - улыбнулся я.
– Значит, обойдемся без утомительных лекций. Вот патроны. Зарядите револьвер и постоянно держите под рукой. Ибо с наступлением темноты я намерен учинить вылазку. В отсутствие мое не открывать никому; повторяю: ни-ко-му. А коль скоро дверь попытаются высадить, стреляйте. И стреляйте не чтобы напугать, а чтобы уложить. Наповал.
Астрид облизнула губы.
– Но ведь... осложнения возникнут!
– Голубушка, - осклабился я, - как вам угодно! Если не хотите отвечать на вопросы рассерженного норвежского полицейского, можете предоставить ему возможность произносить над вашим охладелым трупом долгую прочувствованную речь: какой законопослушной умницей была убитая... Главное - уцелеть. Запомните это накрепко.
– В Хагерстауне, - промолвила Астрид, - вы не решались повернуться ко мне спиной. А здесь, в Осло, снабжаете заряженным стволом. Где последовательность?
– Пожалуй, с тех пор мы познакомились немного ближе. Или я решил позабавиться, рискнуть... Или провоцирую спутницу, подталкиваю к безрассудной попытке выстрелить, а сам жду не дождусь возможности вышибить ей мозги... Кстати, вы не в сговоре с соглядатаями? Двух людей в черном мерседесе не видали раньше?
– Нет.
– Будем надеяться, это правда, миссис Ватроуз. Иначе у вас будет меньше двумя друзьями.
– Вы... Ты хочешь убитьих?!
– Конечно. Или прикажете... прикажешь поцеловать обоих в щечку?