Невидимки

Гамильтон Дональд

– О, Господи Боже мой, до каких пор эта неутомимая оптимистка будет твердить: "стакан наполовину полон"? Пуст наполовину! Понимаешь, пуст! Машину взяли напрокат, по правилам я обязан либо доставить ее представителю фирмы собственноручно, либо самостоятельно отогнать в ремонтную мастерскую! А где времени лишнего взять? А колымагу новую где брать прикажешь?!

Карина выпрямилась и негодующе процедила:

– Стыд и позор! Взрослый человек!.. Между прочим, давно мог бы притормозить возле первой попавшейся бензозаправочной станции, механику заплатить, мотор наладить. Он, бедный, чихал от самого

Турку, да тебе же все едино казалось! Вот что, Мэтт: я забираю свои пожитки и отправляюсь в Хапаранду пешком. Гостиниц в таком городке наверняка немного; захочешь отыскать меня - отыщешь. Но сперва изволь успокоиться.

– Откуда ты взяла, - рявкнул я, - будто в этой дыре хоть одна-единственная завшивленная гостиница отыщется?.. Но как угодно! Скатертью дорога!

Подняв крышку, я притворился, будто копаюсь в не успевшем остыть моторе. Карина с видом оскорбленного достоинства подняла свой рюкзак, именуемый в Швеции ryggsackи приобретенный мною час назад, решительно зашагала прочь, по направлению к шоссейному перекрестку.

Обиженная дама гордо покидала невыносимого грубияна-любовника. Отлично было сыграно.

Сыпля отборными американскими ругательствами, я забрался под машину, изображая поиск поломки. Любой механик лишь покрутил бы пальцем у виска, созерцая мои эволюции, но я отнюдь не был обязан понимать, что это бессмысленно. А извлечь припрятанные стволы следовало...

Четвертью часа позже я подхватил чемодан и с угрюмым видом поплелся по дороге. Присмиревший и полный раскаяния джентльмен торопится вослед упорхнувшей даме.

Карина уже исчезла из виду. Что ж, не удивительно, я дал ей отменную фору. Свернув на развилке, я пошел согласно указателю и минут через двадцать обнаружил перед собою Хапаранду: старый, ветхий, захолустный городишко. Еще минут через пятнадцать я очутился на центральной площади. Самое высокое строение из теснившихся вокруг нее, украшала вывеска "Stadshotellet", "Городская гостиница".

Одна, стало быть, отыскалась... Отлично.

Карина, вне всякого сомнения, отыскала приют именно здесь. Но и ей, и Карлу с Гретой следовало дать еще немного свободного времени. Посему я покрутил носом и отправился на поиски бензоколонки.

Последняя обнаружилась по соседству с бакалейной лавкой. При заправочной станции наличествовал также крохотный магазинчик, торговавший мелкими вещицами, нужными в шоферском обиходе.

Я купил несколько флаконов, снабженных грозными этикетками: "Не допускать попадания в глаза и на кожу!" "При попадании в рот немедленно обращаться к врачу!" "Если добежать успеешь", - угрюмо подумал я и решил не откупоривать зловещих сосудов.

Стоял серый пасмурный день, под стать настроению. Волоча увесистый чемодан и бумажный пакет с начисто ненужными, да еще и ядовитыми, покупками, я сызнова пересек площадь (в Новой Мексике такие называются plazas)и вступил под крышу отеля, составлявшего, по-видимому, гордость местную и достопримечательность.

В былые дни, когда путешествовали с гораздо меньшей прытью, чем ныне, Хапаранда числилась естественным приютом для всякого странника, задержавшегося едва ли не на макушке Земли по дороге из Финляндии в Швецию или наоборот.

Но теперь гостиница понемногу ветшала и рассыпалась. Резные дубовые двери, тем не менее, противостояли годам довольно браво. Мореный дуб вообще отличается изумительной долговечностью.

Престарелый портье поведал на неуклюжем английском, что фру Хелм остановилась в номере двести семнадцатом. По страдальческому выражению лица понятно было: портье не верит и не собирается верить россказням о супруге, нашедшем своевольную беглянку-жену. Чересчур заметна была разница в возрасте, да и красавица Карина едва ли вышла бы замуж за такое пугало, как я.

Но постояльцев было мало и, если привередничать, решил портье, недолго и прогореть. Пускай сумасшедшие иностранцы творят что угодно.

Я поднялся по старинной витой лестнице, зашагал по левому коридору дома. Поход выдался неблизким, ибо гостиница и снаружи выглядела внушительной, а изнутри показалась и вовсе бескрайней. Пол выстилали истертые ковровые дорожки, нескончаемые двери номеров, похоже, были заперты наглухо, за неимением обитателей. Чрезвычайно удобная гостиница...

Обнаружив искомую дверь, я предусмотрительно постучался. Полминуты спустя лязгнула щеколда, створка распахнулась внутрь.

– Прости, крошка, - молвил я жизнерадостно.
– Посмотри, что сыскал! Старые фольксвагены могли передвигаться вплавь, а новые отказываются ездить, когда роса выпадет. Но эти вещества мигом вытянут из горючего лишнюю влагу, и мотор заведется, как миленький. Продавец уверял, что... Эй, ты по-прежнему злишься?

Лицо Карины было бледным. Облизнув губы, она произнесла:

– Мне очень жаль, Мэтт, честное слово... Так надеялась, что до этого не дойдет!

– Послушай...

Я переступил порог, пытаясь обнять Карину. Слева, из-за полураскрытой двери, выдвинулась темная фигура, в спину мою уперлось дуло, дверь затворили пинком ноги.

Знакомый голос объявил:

– Подымите-ка руки, мистер Хелм. Я знаю, вы опасный субъект, а потому рисковать не собираюсь. Пожалуйста, не вынуждайте стрелять! Предупреждаю всерьез.

Глава 22

Любитель, утверждающий, будто не собирается рисковать, но при этом упирающий револьвер или пистолет в спину обученного профессионала, не оставляет агенту ни малейшей возможности принимать заверение всерьез. Имеется несколько ответов человеку, использующему ствол на манер старого доброго биллиардного кия или стрекала; ответов по преимуществу смертоубийственных, и все до единого мы знаем назубок.

Хотя применяем очень редко, ибо вероятные противники дулом не подталкивают. В конце концов, огнестрельное оружие именно затем изобрели, чтоб разить на расстоянии.

Умудрившись подавить смех, я сдержался, не стал отнимать пистолет, не отправил Карла странствовать по комнате кувырком, и вообще повел себя тише воды, ниже травы. Комната, кстати, была просторной, недурно обставленной в стиле прошлого столетия, снабженная привлекательной двуспальной кроватью.

Обои, впрочем, казались обшарпанными, вылинявшими; а кое-где начинали отслаиваться.

И все равно, высокие своды составляли приятный контраст нависающим над самой головою потолкам отечественных отелей, безукоризненно чистых и начисто лишенных всякого своеобразия.