Невинные сердца
Шрифт:
– Кто-нибудь еще назовет свою цену, джентльмены?! – громко спросил ведущий. – Еще будут заявки? Раз, два, продана! – Он посмотрел в сторону Джесси и прокричал: – Продана на ранчо "Восходящая звезда"!
Владелица "Восходящей звезды" довольно улыбнулась и повернулась к ковбою, который стоял с ней рядом. Тот энергично пожал ей руку и пошел к загонам, где держали скот. Толпа начала расходиться, а Кейт стала аккуратно переходить через разъезженную дорогу.
Джесси смотрела, как Кейт идет к ней, и переполненная счастьем, не удержалась от широкой улыбки.'! – Привет, Кейт.
Этот глубокий бархатный голос
– Ага, она самая. Я почти два года искала подходящую кобылу, и вот она наконец-то нашлась.
– Я очень рада за тебя, – искренне сказала Кейт, – она подняла салфетку, которой была прикрыта корзинка. – Я принесла сэндвичи. Я подумала, что, если ты будешь мне позировать, то сначала я должна накормить тебя. На лице Джесси сначала промелькнуло удивление, а потом отразилось удовольствие. – Да, я бы определенно что-нибудь съела. Сегодня было столько дел из-за этой покупки, что я, напрочь, позабыла о своем желудке. – Джесси нахмурилась. – А где твоя камера и все остальное?
– Я оставила ее у столов с едой. Мы можем забрать ее потом, как перекусим. – Давай заберем сейчас.
Повинуясь безотчетному порыву, Кейт взяла Джесси под руку.
– Хорошо. Тогда давай найдем какое-нибудь тихое приятное место, чтобы отпраздновать твою удачную покупку.
Джесси на мгновение застыла. Было очень странно чувствовать тело Кейт так близко. Она никогда бы не подумала, что нежное прикосновение женской руки способно заставить ее почувствовать себя такой счастливой. – Прекрасная мысль, Кейт. – негромко сказала она.
Выйдя за пределы городка, они немного прошлись и отыскали укромный уголок под сенью вязов. Джесси помогла Кейт расстелить скатерть. Позади них предгорья резко поднимались к возвышавшемуся над ними горному хребту, который своими вершинами заслонял немалую часть темно-синего неба. Кусочки пушистых облаков прятались за горными вершинами или свободно плыли по небу. Кругом было тихо, раздавалось лишь слабое жужжание насекомых и отголоски рева животных, запертых в загонах.
– Я так рада, что ты предложила взять камеру, – Призналась Кейт, раскладывая подставку. – Теперь, когда мы здесь, я не хочу искать ничего другого. Это идеальное место. Хочется начать поскорее.
Засунув руки в задние карманы, Джесси наблюдала, как Кейт готовится к съемке. На ее лице было написано любопытство.
– Все-таки я до сих пор думаю, что мои лошади смотрелись бы лучше.
Кейт лишь улыбнулась и показала рукой туда, где Джесси получилась бы на фоне гор.
– Встань вон туда, пожалуйста. – Кейт установила камеру с расчетом на то, чтобы фигура Джесси оказалась на переднем плане. – Нет, шляпу оставь. Просто сдвинь ее чуть-чуть назад. – Она подняла голову и встретилась с Джесси взглядом. – Ты мне нравишься в этой шляпе.
Дразнящая нотка и что-то еще, что-то очень теплое в голосе Кейт заставили Джесси покраснеть.
– Куда мне деть руки? – спросила она, чтобы скрыть свое смущение. Кейт уже скрылась под накидкой и приглушенным голосом прокричала:
– Просто стой как тогда, когда
– Ну это уж точно будет какой-то фокус, – пробормотала Джесси.
– И не разговаривай! – со смехом велела ей Кейт.
Она сфокусировала взгляд на Джесси через линзы в камере. Укрывшись под черной накидкой, Кейт словно осталась с ней наедине, и это было столь необычно интимное ощущение, что сердце у нее в волнении забилось быстрее. Ее по-новому поразила уверенность, сквозившая в позе Джесси, и завораживающее сочетание гибкости и силы в ее теле. Джесси Форбс была не похожа ни на одного мужчину и ни на одну женщину, которых Кейт когда-либо видела в своей жизни. От ее бесподобной красоты у Кейт перехватило горло.
Трясущейся рукой она открыла затвор объектива и стала тихо считать вслух. Закончив экспозицию, Кейт еще несколько секунд любовалась Джесси, впитывая каждую черту ее лица и линию тела. Наконец, она объявила:
– Все, мы закончили. – Ее голос показался странным ей самой, и Кейт почувствовала, как необычное тепло разлилось у нее где-то внутри.
– Да я не против продолжить, – заметила Джесси легким тоном. Она растянулась на земле рядом с импровизированной скатертью, наслаждаясь легким ветерком, овевающим ее лицо, и чувствовала себя довольной, хотя и непонятно почему. – Кажется, я уже сто лет не стояла больше минуты на одном месте.
Кейт села рядом, поставив между ними корзинку с едой. Почувствовав в голосе Джесси усталость, девушка обвела ее лицо изучающим взглядом. Джесси сдвинула шляпу на затылок и лежала на спине, положив одну руку под голову и раскинув свои длинные ноги. Глаза у нее были закрыты. Густая копна золотистых волос едва доходила ей до воротника. Сквозь расстегнутую сверху рубашку виднелась полоска незагорелой кожи. Сейчас Джесси выглядела такой уязвимой. Кейт внезапно осознала, что при всех ее способностях и силе она все-таки была женщиной, причем лишь немного старше ее самой. И очень уставшей женщиной.
– С тобой все в порядке, Джесси? – спросила она хриплым от тревоги голосом.
Джесси повернула голову и открыла глаза. Ее взгляд уперся прямо в глубокие черные глаза Кейт. Завороженная девушкой, Джесси не сразу нашлась с ответом. У Кейт была самая красивая кожа на свете, белая с кремовым оттенком, как у свежих сливок. Черные волосы и выраженные брови подчеркивали миловидный овал лица, напомнивший Джесси картинку с ангелами, которая встретилась ей в одной из отцовских книг. Но сейчас девушка смотрела нахмурившись, и над ее переносицей прорезалась маленькая черточка. Джесси улыбнулась ослепительной улыбкой, которая прогнала тени из глаз Кейт.
– Я в порядке, Кейт. Неделя выдалась тяжелой. Я продала или обменяла большую часть своих животных, вдобавок было несколько сделок, насчет которых я не была уверена. Не думала, что мне удастся заключить их. Но, думаю, все уже позади.
– Так ты скоро уедешь? – лицо Кейт снова омрачилось. Ей стало грустно при мысли о том, какими скучными и пустыми станут ее дни, когда ей не нужно будет ждать встреч с Джесси. После отъезда из Бостона, когда ей пришлось оставить позади всю свою прежнюю жизнь, она еще ни разу не чувствовала такой острой печали. Джесси приподнялась и облокотилась на локоть.