Невинные сердца

Рэдклиф Анна

Маленькая улыбка озарила лицо Мэй. Она допила остатки виски и медленно сказала:

Не представляю, с кем бы мне еще захотелось провести ночь, Джесс.

Джесси заглянула в изумрудные глаза Мэй и почувствовала, что улыбается, как дура. – Я запомню это. Мэй.

Мэй проводила Джесси до дверей салуна и, глядя, как та широким шагом идет навстречу утреннему солнцу, мягко сказала: "Можешь не сомневаться в этом, Монтана".

Глава Десятая

Мартин тихо застонал и повернулся на другой бок, пытаясь не обращать

внимания на громкий стук в голове. В конце концов, он бросил сопротивляться и открыл один глаз. Тут до него дошло, что весь этот шум доносится с крыльца. Мартин взял свои часы с прикроватного столика. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что еще не было я шести часов утра!

– Кто бы это мог быть? – с волнением спросила Марта, сев на кровати и по грудь натянув одеяло.

– Пойду посмотрю, – простонал ее муж и зашарил ногами по полу в поисках домашних туфель.

Дверь в спальню Кейт приоткрылась, и оттуда высунулась ее голова. – Что там такое, пап? – спросила заспанная и растерянная девушка.

– Не знаю, дорогая, – покачал головой не менее сонный Мартин, тяжело спускаясь по лестнице.

Кейт затянула потуже халат, который она набросила поверх ночной сорочки, и пошла вниз, вслед за отцом. Сквозь шторы на окне входной двери она узнала крупную фигуру Таддеуса Шредера. Он ожесточенно дергал дверную ручку и одновременно барабанил кулаком по дверному косяку. Дверь ходила ходуном под его мощным напором. – Одну минутку! – прокричал Мартин, вставляя ключ в замок.

– Мартин! – завопил Таддеус, не дожидаясь, когда дверь откроется полностью. – Одевайся скорее. Нам нужно подготовить специальный выпуск газеты! У нас есть новости, старик!

– Что случилось?! – спросил Мартин. При виде друга он сразу стряхнул с себя сон и направился обратно к лестнице. – Подожди немного, я только оденусь.

Таддеус вошел в переднюю и громко сказал вслед Мартину:

– Неподалеку от города был захвачен дилижанс. Карета ехала из Баннака, в ней было несколько парней из управления по земельной собственности. И они везли с собой целую кучу наличных!

– Там была засада! – воскликнул Мартин, обернувшись наверху лестницы. – Но кто это сделал? Мартин сердито потряс головой.

– Какие-то бандиты с западных задворок Монтаны. Видимо, не смогли найти золото сами, и решили его украсть. Они остановили дилижанс и запугали пассажиров до полусмерти. Обчистили их и собирались перестрелять. Только вообрази себе это! – Он бросил нетерпеливый взгляд на друга.

– Пойдем, Мартин, нам нужно поскорее добраться до дока.

– До доктора Мельбурна? Но зачем нам к нему? – нахмурился Мартин. Таддеус снова с раздражением посмотрел на него.

– Затем, что пару наших ребят подстрелили. Скажу тебе, что они сами полезли на рожон!

– Подстрелили! – ахнул Мартин. События оказались еще более волнующими, чем он предполагал сначала. – Боже правый, Таддеус, кого ранили? Таддеус помрачнел еще больше. Билла Марли, он вел дилижанс, и Джесси Форбс. Кейт почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица, ноги подкосились, и она села прямо на лестницу. В голове у нее звенело. Она смутно слышала, как отец побежал в спальню за одеждой, как мать испуганным

голосом забросала его вопросами, как Таддеус что-то кричал про Джесси. Схватившись за перила, Кейт сумела подняться и немного постояла, дожидаясь, пока перестанет кружиться голова.

– Мистер Шредер! – задыхаясь, позвала она дрожащим голосом. – Мистер Шредер…

– Что, Кейт? – рассеянно спросил он, нервно расхаживая туда-сюда внизу у лестницы.

– Джесси. Скажите, что с Джесси? – Кейт вцепилась в перила, она боялась, что сейчас завизжит. Было видно, что Таддеусу стало не по себе.

– Точно не знаю, Кейт. Скорее всего, она ехала мимо, увидела нападение и попыталась помешать ограблению. Городской маршал и еще несколько мужчин поехали туда с повозкой, чтобы подобрать ее и Марли. Они уже должны вот-вот вернуться в город. – На этом Таддеус прервался, потому что промчавшийся мимо дочери Мартин уже бежал вниз по лестнице. Они вылетели на улицу, хлопнув дверью.

Кейт прислонилась к стене, да так и сползла вниз. Усилием воли она заставила себя думать. Перед ее мысленным взором предстала Джесси: ее небесного цвета глаза, золотистые волосы, застенчивая улыбка. Кейт уже доводилось видеть лик смерти. Во время их трудного, наполненного лишениями переезда на Запад она видела, как от несчастных случаев и болезней гибли мужчины, женщины и дети. Но умереть вот так? Чтобы жизнь такого благородного и доброго человека, как Джесси, взяли и оборвали какие-то подлецы, которым нет дела ни до законов, ни до нравственных принципов? Впервые за все время Кейт поняла, что у этого яркого нового мира, который она открыла для себя в Новой Надежде, оказывается, тоже была своя темная сторона. Здесь смерть могла настичь внезапно, независимо от справедливости и достоинств человека.

– О боже, только не Джесси! Пожалуйста, – шепотом взмолилась Кейт. Ей еще никогда не было так страшно.

В конце концов, именно страх придал ей сил. Она рванулась в свою комнату и торопливо сбросила халат и ночную рубашку. Роясь в комоде в поисках нижнего белья, Кейт наткнулась на фотографию Джесси, которую она сделала тогда на их пикнике, а потом затолкала подальше на всякий случай.

– Ох! – вырвалось у нее. Кейт с нежностью взяла снимок обеими руками и поднесла к глазам. Пока она внимательно разглядывала фотографию Джесси, ее глаза медленно наполнились слезами. Она вспомнила беззаботную улыбку Джесси и легкое прикосновение ее руки, когда они сидели рядышком под безоблачным небом, когда ничто не предвещало трагедии. Воспоминания о той встрече оказались настолько сильными, что бросили Кейт в дрожь.

– Кейт! – окликнула ее Марта, возникшая на пороге комнаты дочери. – Куда ты собралась в столь ранний час?

Кейт прижала фотографию к груди и ответила, не оборачиваясь:

– Произошло ограбление. Я иду в центр, чтобы узнать, что происходит.

– Там тебе не место, – заявила Марта, обеспокоенная больше безопасностью дочери, чем приличиями. – Там могут быть неприятности. Кейт наконец повернулась и посмотрела на мать.

– Я должна что-то сделать, – упрямо сказала она. – Я не могу сидеть здесь в неизвестности.