Нейросеть
Шрифт:
— Нет.
— Ну конечно, — Фатеев скривился. — Та девчонка была подставной?
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
В голове возникла картина одного из вагонов, там, будто пепел на ветру, облетала обшивка. Миг, и с цифровым гулом вагон исчез полностью. Я застонал от боли, схватился за голову, когда личность исчезнувшего вместе с вагоном гремлина покинула мое сознание.
Поезд задрожал сильней, свет померк. Теперь в редких красных вспышках тревожного огня казалось, что мы режем космическое
— Тебе меня не поймать. — Очкарик сложил руки на груди, покачиваясь в такт движению поезда.
Я промолчал. Когда исчезло еще два вагона, мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать от боли.
Гремлин медленно подобрался к Фатееву, замер, уперевшись в пространство пустыми глазами.
— Вот и все. — Глумливая улыбка снова скользнула по губам очкарика. — Через минуту ты будешь в карантине Сети, а я снова займусь своим делом. Меня невозможно остановить…
Я выдохнул и закрыл глаза. Короткий миг я пытался стряхнуть, как бабочка, оболочку клерковского облика. Без помощи компьютера получалось плохо, ужас, что сейчас окажусь в небытии виртуальности, вцепился когтями в сознание, мешал сосредоточиться.
На секунду мне показалось, что ничего не выйдет. А потом я резко, без перехода, оказался в теле гремлина и метнулся вперед. Фатеев обернулся, в очках отразился мой летящий кулак.
Вспышка. Моя рука по локоть погрузилась в голову Фатеева, я прошептал хрипло:
— Видишь? Я тоже умею телепортироваться…
— И это будет работать?
Мне показалось, или я услышал в голосе друга сарказм?
— Это сработает так, что старый мир исчезнет навсегда! Это сорвет крышу!
— По-моему, тебе уже сорвало крышу.
— Смейся-смейся, неверующий, ты будешь первым, кто попросится в новый мир…
Я падаю в колодец, где вместо камней стены состоят из стальных блоков. Будто шестеренки в огромном механизме, блоки вращаются с оглушительным скрипом.
Волосы рвут ледяные порывы, на щеках от встречного ветра слезы, но я не хочу закрывать глаза. Я хочу видеть дно, куда упаду…
— Ты уверен? Мне кажется, что ты выпускаешь джинна.
Мне тоже так кажется. Да что там кажется?! Мне каждую ночь снится этот миг! Но я отвечаю с лихорадочным спокойствием:
— Возможно, это будет добрый джинн, по воле которого исполняются наши желания.
— И он сможет наколдовать нам денег?
— Он сделает нас миллионерами.
В голосе друга теперь искренний интерес:
— Расскажи-ка поподробней…
Колодец становится слишком узким, ужас, что меня зажмет движущимися блоками, сдавливает горло. Но я все равно не закрываю глаз, мне нужно видеть дно. Там есть все ответы…
Я снова в теле клерка. Фатеев исчез,
Лежа на полу разваливающегося на части поезда, я видел, как цифровым ураганом сорвало крышу вагона. Тьма затопила все, и я скорее почувствовал, чем увидел, как рассыпается электронным пеплом мое тело…
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
РАЗРУШЕНИЕ ЛИЧНОСТИ
1
Белесый туман, будто разбавленная молоком вода…
Промозглый холод медленно замораживает скрипучие вены. От него невозможно укрыться, он вот-вот мертвыми пальцами стиснет сердце. Он смешивается с тьмой, как в чьих-то зрачках, от него жжет глаза. Попытался закрыть глаза руками, пальцы наткнулись на что-то твердое. С трудом сообразил, что мешает дотянуться, и виртуальный шлем исчез.
Я провел по лицу ладонью. Показалось, что прикоснулся к утопленнику: кожа мокрая и холодная. Поморгал, на ресницах остались капельки мутной влаги.
— …имание.
Я закрыл глаза, жжение чуть уменьшилось. Чей-то навязчивый голос продолжал твердить:
— Внимание! Совершен экстренный выход из виртуальности. Неполадки в системе. Внимание…
— За… — Горло сдавил спазм. Я сглотнул, попробовал снова. Получилось сказать едва слышно, на излете выдоха: — Заткнись…
Белесый туман перед глазами очень медленно исчезал, как сигаретный дым в вытяжке. Но до конца не исчез, оставшись замкнутым в расплывчатом квадрате. Только через минуту я понял, что это зреет рассвет за окном.
В голове вязкая тяжесть, мысли ворочаются лениво, как сонные змеи весной. Хотелось закрыть глаза и поддаться тьме, что пришла на смену туману. Но холод по-прежнему сковывает, будит какой-то животный страх, что не смогу проснуться.
Я опустил глаза: черная футболка оказалась разодрана на груди. Среди мутных капелек пота многочисленные вспухшие царапины, свернувшиеся бугорки крови.
«Это я сделал?» — Мысль была столь нетороплива, что пришлось ее прокрутить в голове трижды, чтобы уловить смысл.
Кабинет заполнен скользкими сумерками, тяжело, словно задыхаясь, гудят вентиляторы в компьютерах. Все три экрана на столе мигают тревожной заставкой, показывающей системную ошибку.
Я попытался сесть, одеревеневшие мышцы сокращались почти со скрипом. Потер глаза, пот жжет так сильно, будто это конденсат из всех когда-либо принятых мною стимуляторов.
Кое-как я содрал промокшую от пота одежду, и к дивану уже буквально полз. Едва коснулся подушки — вырубился.