Нейтралы
Шрифт:
Я не решился спросить, есть ли пострадавшие. Так и проворочался всю ночь.
Популярность квиддича среди магов зашкаливает за любые разумные пределы. Стоило объявить открытие сезона, как история с троллем мгновенно была забыта, и школа принялась неотвратимо погружаться в предматчевую лихорадку.
Надо сказать, эта игра прекрасно отражает саму суть магического общества. Две команды сражаются друг с другом, набирают очки, строят каверзы соперникам, радуются каждому забитому мячу или стонут от пропущенного – а в вышине, над схваткой, пристально наблюдая
В мире простецов личности сложно противостоять системе, в мире магов даже Министерство со всем его силовым аппаратом не рискует в открытую бодаться с Дамблдором. Да и других сильных магов старается не задевать.
Квиддич – это больше, чем просто игра. Магглокровки не понимают, а коренные не торопятся объяснять.
По мере приближения первого матча, игры Гриффиндор-Слизерин, взгляды учеников всё чаще устремлялись на Поттера. Он и без того был весьма популярен, теперь же к славе «мальчика-который-выжил» добавилось звание самого молодого ловца школы. Пока что – неподтвержденное.
– Как думаешь, учителя знают, кто заведует тотализатором?
Артур доделал домашку, и ему хотелось поговорить. Правда, тему он выбрал немного странную.
– Наверное. Запрещать бессмысленно, остается контролировать.
– Скорее всего. У Ривера и Башира репутация честных людей, другим бы деньги не доверили.
– Трогательное единство идейных врагов.
– Да, точно, - засмеялся Шелби. – Интересно, Ривера на Слизерине не ругают за то, что он сотрудничает с гриффиндорцем?
– Проблемы, скорее, могут быть у Башира. Змеи умеют отделять бизнес от личных отношений, в отличие от красно-золотых. Гриффиндор вообще очень чувствителен к вопросам идеологии.
– На самом деле они очень похожи, зеленые и красные. Создают себе вождей, а потом слепо доверяют им.
– Тоже верно.
Ещё немного покачавшись на стуле, Артур сменил тему:
– Ты чем занят таким странным? Какие-то родовые практики?
– Не совсем. Про метаморфов слышал?
– Конечно! Только они редкость. Сейчас на Хаффлпаффе одна учится, так она первая за много лет.
– На самом деле, думаю, тут ситуация как со змееустами – маги просто не хотят светить возможностями.
– Думаешь, скрывают? Ну, может быть, - протянул Артур. – Метаморфа любой глава клана к рукам с радостью приберет.
– Да, полезная способность. Любой маг овладеть может.
– Что, серьёзно?!
– Абсолютно. Напрямую воздействовать на свой организм могут все маги, просто уровень воздействия разный. Кто-то, как прирожденные метаморфы, лепит тело, словно пластилин, а другие еле-еле сантиметр волос отрастят.
– Ага, - кивнул парень. – Других, я правильно понимаю, большинство?
– Правильно. Но если начать заниматься лет с пяти, то годам к тридцати будет чем похвастаться.
– Да ну, это долго, - нахмурился Артур. – Некоторые к этому возрасту мастерами становятся.
– Что ж ты хочешь, - пришел мой черед пожимать плечами. – Беспалочковая
Подозреваю, по возвращении в клан на фоне ровесников буду выглядеть бледновато. Скажется отсутствие учителя рядом, потраченное на уроки и домашнее задание время, часто хочется побродить по Хогвартсу и просто изучить огромный величественный замок. Нет, безусловно, в плане развития школа дает многое, но и минусы тоже есть.
Мы с Артуром понемногу притираемся друг к другу, изредка открывая то, что другим не показываем. Причем не только про себя, но и про близких. Судя по его рассказам, клан Шелби специализируется на чарах, зельеварении и ритуалистике – базовый набор для многого, ныне относимого к темным искусствам. Скорее всего, призыв духов нижних планов. Я, в свою очередь, намекнул, что запрещенная в Британии Школа Плоти Стивенсам не чужда. Никаких секретов, слухи в обществе и так ходят, но одно дело сплетня в кулуарах министерства, и совсем другое – слова члена клана.
В сущности, именно для этого нас в Хогвартс старшие и послали.
В жизни каждого школьного Дома есть моменты, не выносимые на публику. Подозреваю, даже сверхоткрытые гриффиндорцы о чем-то умалчивают.
У Рейвенкло своя иерархия, в чем-то совпадающая с официальной, а в чем-то альтернативная ей. Староста пятого курса при исполнении своих обязанностей имеет право войти в любое помещение, прервать любой опыт – но он не имеет права вмешиваться в дела старшекурсников без веской причины. Шестой и седьмой курс в целом стоят особо, они уже взрослые и спрашивают с них строже.
Объединения редки и, как правило, происходят под конкретную задачу. Исследовать заинтересовавшее явление, отомстить представителю другого факультета, получить доступ к ценному ресурсу и тому подобное. Группы обычно маленькие, не больше четырех человек. Очень ценится широкий кругозор, ещё больше ценится умение делать выводы из освоенной информации. Вместе с тем нужно помнить, что любой ворон обладает массой разнообразных практических навыков, иногда совершенно безумных, причем его мораль вполне позволяет эти навыки применять.
Неформальных лидеров на факультете немного, и свою власть они применяют редко. Надо понимать, что мягкий совет, поданный тихим голосом, по своим последствиям куда весомее получаса криков. Второй совет дадут не каждому. Зато получить объяснения по непонятной ситуации можно почти всегда, правда, поданы они могут быть в весьма экзотической манере.
Со стороны не видно, но у нас на факультете вовсю разгорается конфликт. Вызван он достаточно серьёзными причинами, на которых следует остановиться подробнее. Ежегодно Хогвартс предоставляет в Гильдии, связанные с ним договором, рекомендацию на одного ученика от каждого Дома. Ценность рекомендации сложно переоценить, фактически профессура ручается за человека, которого принимают с минимальной проверкой знаний или даже без таковой. Карьера, можно сказать, гарантирована. Причем с этого года, после принятия министерского регламента (гильдии прогнулись), процедура вступления усложнилась и, следовательно, конкуренция учеников за право стать «избранным» усилилась.