Нездешний
Шрифт:
— Ты, видно, из тех, кому наука не впрок, — сказал он и вскрыл ему яремную вену. Потом подошел к бьющемуся на земле противнику Дардалиона, вынул нож из него, вытер о камзол поверженного и вернул священнику. Выдернув обе стрелы из тел других, он вытер и сложил арбалет.
— А ловко ты метнул нож! — сказал он.
— Они убили мальчика, — ответил Дардалион.
— Это я виноват, — с горечью бросил Нездешний. — Надо было прикончить их сразу.
— Кто же знал, что они замышляют зло?
— Собери их мечи вместе с ножнами и возьми
Оставив Дардалиона, Нездешний медленно вернулся к лошадям. Сестренки, дрожа от ужаса, жались друг к дружке. Даниаль плакала над Куласом. Голова ребенка покоилась у нее на коленях — он лежал с открытыми глазами, все так же зажимая руками стрелу.
Нездешний опустился на колени рядом с ним.
— Тебе очень больно?
Мальчик кивнул. Он прикусил губу, и из глаз у него потекли слезы.
— Я умру! Я знаю, что умру.
— Ничего подобного! — с жаром воскликнула Даниаль. — Сейчас ты немного отдохнешь, и мы вынем из тебя стрелу.
Кулас отнял от живота руку, залитую кровью, и прохныкал:
— Я не чувствую ног. Нездешний взял его руку в свою.
— Послушай меня, Кулас. Не надо бояться. Через некоторое время ты уснешь, вот и все. Уснешь крепко... и боль пройдет.
— Скорее бы. Сейчас меня жжет как огнем. Глядя на детское лицо, искаженное болью, Нездешний вспомнил своего сына, лежащего среди цветов. — Закрой глаза, Кулас, и слушай, что я буду говорить. Когда-то у меня был дом в деревне. Хороший дом, и был у меня белый пони, который бегал как ветер... — Говоря это, Нездешний достал нож и кольнул Куласа в бедро. Мальчик ничего не почувствовал. Нездешний, продолжая говорить тихо и ласково, вскрыл ему артерию в паху. Кровь хлынула ручьем. Нездешний все говорил и говорил, а лицо мальчика бледнело, и веки окрашивались синевой. — Спи спокойно, — прошептал Нездешний, когда голова мальчика поникла.
Даниаль, вскинув глаза, увидела нож в руке Нездешнего и с размаху закатила ему оплеуху.
— Свинья, грязная свинья! Ты убил его!
— Да, убил. — Нездешний встал и потрогал губу. Из разбитого рта сочилась кровь.
— Но зачем? Зачем?
— Люблю убивать мальчишек, — бросил он и отошел к лошади.
— Что случилось? — Дардалион, взявший себе меч Балока, протянул Нездешнему второй меч вместе с поясом.
— Я убил мальчика... иначе он мучился бы еще несколько дней. Боги, священник, и угораздило же меня с тобой встретиться! Забирай детей и поезжай с ними на север, а я займусь разведкой.
Нездешний ехал около часа, бдительный и настороженный, пока не добрался до неглубокой балки. Он съехал вниз и спешился у сломанного дерева, решив разбить там лагерь. Скормив лошади остаток зерна, он сел на пень и просидел неподвижно еще час, пока не стало смеркаться. Тогда он вылез наверх и стал поджидать Дардалиона.
Священник и остальные прибыли как раз в тот миг, когда солнце скрылось за горами на западе. Нездешний свел их вниз и снял девочек с
— Один человек хочет увидеться с тобой, Нездешний, — сказала Крилла, обвив руками его шею.
— Почем ты знаешь?
— Он сам мне сказал; он сказал, что придет к нам на ужин.
— Когда это было?
— Недавно. Мне хотелось спать, Дардалион держал меня, и я, наверное, уснула. Тот человек сказал, что придет ночью.
— Это хороший человек?
— У него глаза как огонь.
Нездешний развел костер, обложив его камнями, и вышел наверх посмотреть, виден он издали или нет. Убедившись, что огня не видно, он медленно пошел через высокую траву обратно к балке.
Облако закрыло луну, и равнина окуталась мраком. Нездешний замер. Легкий шорох справа заставил его броситься наземь с ножом в руке.
— Встань, сын мой, — раздался чей-то голос. Нездешний привстал на одно колено, выставив нож перед собой. — Оружие тебе не понадобится. Я один и очень стар.
Нездешний снова двинулся к балке, забирая вправо.
— Ты осторожен. Ну что ж, хорошо. Сейчас я приду и встречусь с тобой у костра.
Облако ушло, и серебристый свет залил равнину. Нездешний выпрямился — он был один, вокруг — никого. Он вернулся в лагерь.
У костра, протянув к нему руки, сидел старик. Крилла и Мириэль устроились рядом с ним, Дардалион и Даниаль — напротив. Осторожно ступая, Нездешний приблизился. Старик не оглянулся. Он был лысым, безбородым, и кожа на его лице висела складками. По ширине его плеч Нездешний смекнул, что когда-то старик был очень силен. Теперь он высох, как скелет, и веки прилипли к впалым глазницам.
Старик был слеп.
— Почему ты такой некрасивый? — спросила его Мириэль.
— Я не всегда был таким. В молодости я считался красавцем. У меня были золотые кудри и изумрудно-зеленые глаза.
— Теперь ты страшный, — заявила Крилла.
— Охотно верю. К счастью, я больше не вижу себя, а потому и не страдаю. — Старик склонил голову набок. — Ага, вот и Нездешний.
— Кто ты такой? — спросил воин.
— Странник, как и ты.
— Ты странствуешь один?
— Да — но не в таком, как ты, одиночестве.
— Ты тот самый, кто говорил с Криллой?
— Имел эту честь. Она чудесное дитя, очень одаренное для своего возраста. Она сказала мне, что ты их спаситель и великий герой.
— Дети смотрят на вещи по-своему. Не все обстоит так, как им кажется.
— Дети видят много такого, чего нам уже видеть не дано. Если бы мы остались такими, как они, разве стали бы мы развязывать войны?
— Ты что, священник? С меня и одного хватит, спасибо.
— Нет. Я просто хорошо изучил жизнь. Мне хотелось бы стать священником — но боюсь, что страсти всегда одерживали надо мной верх. Никогда не мог устоять перед хорошеньким личиком или добрым вином. Теперь я стар, и меня прельщает уже другое, но даже в этом мне отказано.