Нездешний
Шрифт:
— Ориен знал, что ты убил его сына?
— Знал, — свирепо бросил Нездешний. — Это был самый гнусный мой поступок, священник, — но я рассчитаюсь за него сполна, Ориен об этом позаботился. Знаешь, я всегда думал, что сильнее ненависти нет ничего на свете, — но прошлой ночью узнал, что есть кое-что пострашнее. Он простил меня... и это уязвило меня больнее, чем каленое железо. Понимаешь?
— Кажется, понимаю.
— Я умру за него и этим покрою свой долг. — Смертью ничего не покроешь. О чем он тебя просил?
— Добыть доспехи.
— Те, что спрятаны на Рабоасе,
— Это он тебе сказал?
— Да. И добавил, что человек по имени Каэм тоже охотится за ними.
— Каэм охотится за мной. Но для него же будет лучше, если он меня не догонит.
Сны Каэма были беспокойны. Он поселился в красивом доме у пурдолской гавани. Часовые были выставлены по всему саду, двое самых доверенных воинов несли караул у дверей. Окно было забрано решеткой, и в маленькой комнате стояла невыносимая духота.
Каэм проснулся и сел, нашаривая клинок. Дверь открылась, вбежал Дальнор с мечом руке.
— Что случилось, мой господин?
— Ничего, просто сон. Я что, кричал?
— Да, мой господин. Остаться с вами?
— Нет. — Каэм взял со стула полотняное полотенце и вытер лицо и голову. — Будь ты проклят, Нездешний, — прошептал он.
— Простите?
— Ничего. Оставь меня.
Каэм слез с кровати и подошел к окну. Он был тощ, совершенно без волос, и сморщенная кожа придавала ему вид черепахи без панциря. У многих его вид мог бы вызвать смех. Между тем этот человек был величайшим стратегом своего времени и прозывался Князем Войны. Солдаты уважали его, хотя обожание приберегали для других, более пылких военачальников. Но он вполне довольствовался уважением — сильные чувства смущали его и казались чем-то глупым и ребяческим. От своих офицеров он требовал повиновения, от солдат — отваги.
Теперь его собственное мужество подверглось испытанию. Нездешний убил его сына, и Каэм поклялся покарать его смертью. Но Нездешний — искусный охотник, и Каэм знал, что однажды ночью может опять проснуться с ножом у горла.
Хуже того — он может не проснуться вовсе. Братство разыскивает убийцу, но первые донесения бодрости не внушают. Один следопыт уже погиб, и среди братьев ходят толки о воинственном священнике-мистике, сопровождающем убийцу.
Каэм при всем своем таланте стратега был человеком осторожным. Пока Нездешний жив, он несет в себе угрозу планам Каэма. А планы эти грандиозны: одержав полную победу, Каэм станет правителем земель, превышающих величиной Вагрию. Лентрия, Дренай и сатулийские владения на севере — шестнадцать портов, двенадцать крупных городов и торговые пути, по которым с востока везут специи.
Начнется междоусобная война, и Каэм двинет свою силу против хиреющего коварства императора. Он прошел к бронзовому зеркалу на дальней стене и посмотрелся в него. Корона будет не к месту на этом голом черепе, но ее можно надевать не так уж часто.
Немного успокоившись, он вернулся в постель и уснул.
Очнулся он на какой-то темной горе, под чужими звездами, ошеломленный и растерянный. Перед ним стоял старик в изношенных бурых лохмотьях. Не открывая глаз, старец
— Добро пожаловать, воевода. Ты ищешь доспехи?
— Доспехи? Какие доспехи?
— Бронзовые доспехи. Доспехи Ориона.
— Он спрятал их — и никто не знает где.
— Я знаю.
Каэм сел напротив старца. Как и все знатоки недавней истории, он слышал об этих доспехах. Говорили, будто они обладают волшебными свойствами и обеспечивают победу тому, кто их носит, — но верили в это только простаки либо сказители. Каэм, досконально изучивший военную науку, понимал, что Ориен был всего лишь искусным стратегом. Тем не менее доспехи — это символ, и очень могущественный символ.
— Так где же они? — спросил Каэм. Старик так и не открыл глаз.
— Насколько велико твое желание получить их?
— Я с удовольствием взял бы их себе, но это не столь уж важно.
— Как ты определяешь, что важно, а что нет?
— Я все равно одержу победу, с ними или без них.
— Ты уверен, воевода? Пурдол держится стойко, а Эгель собрал в Скултике целую армию.
— Пурдол мой. Пусть не завтра, пусть через месяц, но он падет. Эгель же заперт в ловушке и ничем не может повредить мне.
— Сможет, если получит доспехи.
— Так они все-таки волшебные?
— Нет, это просто металл, но они служат символом — весь Дренай соберется вокруг человека, который наденет их на себя. Твои солдаты тоже о них наслышаны, и доспехи на вражеском полководце подорвут их дух — сам знаешь.
— Хорошо. Я согласен, что они могут мне навредить. Где они?
— В надирских землях.
— Эти земли велики.
— Доспехи спрятаны в сердце Лунных гор.
— Зачем ты говоришь мне все это? Кто ты?
— Я снюсь тебе, Каэм, — но слова мои правдивы, и твое будущее зависит от того, как ты их истолкуешь.
— Как мне найти доспехи?
— Следуй за человеком, который ищет их.
— Кто этот человек?
— Тот, кого ты боишься больше всех в мире яви.
— Нездешний?
— Он самый.
— Зачем ему доспехи? Ему все равно, кто победит в этой войне.
— По твоей указке он убил короля, Каэм, — и все-таки ты охотишься за ним. Дренай убьют его, если найдут. Возможно, он не прочь заключить сделку.
— Откуда ему известно, где находятся доспехи?
— Я сказал ему.
— Зачем? Что за игру ты ведешь?
— Смертельную игру, Каэм.
Старик открыл глаза, и в них вспыхнули языки пламени.
Каэм закричал — и проснулся.
Три ночи подряд Каэму снились бронзовые доспехи и два легендарных меча. Однажды он увидел, как доспехи парят в воздухе над Скултикским лесом, сверкая, словно второе солнце. Потом они медленно спустились к верхушкам деревьев, озарив армию Эгеля своим светом. Деревья превращались в людей, и армия росла, становясь огромным, непобедимым войском, На вторую ночь Каэм увидел, как Нездешний идет по лесу со страшным мечом Ориена, и вдруг понял, что убийца подбирается к нему. Каэм побежал, но ноги не слушались его, и он мог лишь смотреть в ужасе, как Нездешний рубит его на куски.