Нездешний
Шрифт:
— Владыка Всего Сущего, — сказал священник, — прими его и укажи ему путь домой.
Глава 15
Кадорас следил, как Нездешний, отъехав от каравана, направился на север, к гряде невысоких холмов. Охотник распластался на животе, положив руки под подбородок; позади, за холмом, была привязана его лошадь. Кадорас потихоньку слез вниз, подошел к своему серому мерину, отвязал от седла толстую скатку и развернул ее на земле. В холсте хранилось оружие всякого рода, от разобранного арбалета до метательных ножей с рукоятками
Потом вытащил из сумки вяленое мясо и стал есть, поглядывая на небо, где собирались идущие с востока грозовые тучи.
Настало время убить.
Охота не доставляла ему особой радости. Он мог бы убить Нездешнего десяток раз — но для игры нужны двое, а Нездешний играть отказывался. Поначалу это раздражало Кадораса — ему казалось, что жертва презирает его. Но со временем он убедился: Нездешнему просто все равно, — и потому не спешил пускать роковую стрелу.
Ему хотелось знать почему. Его разбирало желание подъехать к каравану, сесть напротив Нездешнего и спросить его.
Кадорас был охотником больше десяти лет и знал свою роль назубок. Он досконально изучил свою игру, самую смертельную игру на свете: охотник выслеживает, жертва либо бежит, либо нападает. Не бывало еще такого, чтобы жертва не обращала на охотника никакого внимания.
Так почему же?
Кадорас ждал, что Нездешний, в свою очередь, надумает поохотиться на него, и даже расставил вокруг лагеря хитроумные ловушки. Ночь за ночью Кадорас прятался за деревьями с луком наперевес, укладывая под одеяла у костра камни и ветки.
Сегодня он покончит с этим. Он убьет Нездешнего и отправится домой.
Домой?
Высокие стены, пустые комнаты и гости с холодными глазами, предлагающие золото за чью-то смерть. Гробница с окнами.
— Будь ты проклят. Нездешний! Почему ты сдался так легко?
— Только так я и мог защититься, — раздался сзади голос Нездешнего, и острый меч уперся Кадорасу в спину. Охотник замер, и его рука медленно поползла к ножу за голенищем. — Не дури, — сказал Нездешний. — Я тебе мигом глотку перережу, мигнуть не успеешь.
— И что же дальше, Нездешний?
— Я еще не решил.
— Надо было мне убить тебя раньше.
— Да — жизнь полна таких “надо было бы”. Сними-ка сапоги... только медленно. — Кадорас повиновался. — Теперь пояс и камзол. — Нездешний подобрал оружие и зашвырнул его подальше.
— Ты обдумал это заранее? — спросил Кадорас, откидываясь назад и опираясь на локти. Нездешний кивнул, вложил меч в ножны и сел футах в десяти от охотника. — Хочешь вяленого мяса? — Нездешний покачал головой и вынул метательный нож, взвешивая его в правой руке. — Прежде чем ты убьешь меня, могу я задать тебе один вопрос?
— Разумеется.
— Откуда ты мог знать, что я буду тянуть так долго?
— Я
— Ничего я не хотел доказать.
— Да ну? Даже себе?
— Что, например?
— Что ты самый лучший, самый непревзойденный охотник на свете.
Кадорас растянулся на траве, глядя в небо.
— Гордыня, — сказал он. — Тщеславие. Какими же дураками они делают нас.
— Мы и без того дураки — иначе мы пахали бы землю и растили бы сыновей.
Кадорас приподнялся на локте и усмехнулся:
— По этой причине ты и заделался героем?
— Возможно.
— Ну и как тебе это нравится?
— Не разобрался еще. Не так я долго хожу в героях.
— Ты знаешь, что Братство еще вернется?
— Да.
— Тебе недолго осталось жить.
— И это я знаю.
— Зачем тебе это надо? Я видел тебя с женщиной — почему ты не увезешь ее в Гульготир и дальше на восток, в Венгрию?
— По-твоему, там я буду в безопасности?
— Тут ты прав. Но у тебя по крайней мере появился бы шанс — тогда как теперь нет ни одного.
— Твоя забота меня трогает.
— Веришь ты или нет, но я говорю искренне. Я уважаю тебя, Нездешний, и в то же время жалею. Ты сам обрекаешь себя на гибель.
— Почему сам?
— Потому что твое мастерство изменило тебе. Не знаю, что с тобой стряслось, но ты уже не тот Нездешний. Будь ты прежним, я уже умер бы. Прежний Нездешний не стал бы точить со мной лясы.
— Не стану спорить, но и прежний Кадорас не тянул бы так с выстрелом.
— Возможно, мы оба стареем.
— Забирай свое оружие и поезжай, — сказал Нездешний, убирая нож и плавно поднимаясь на ноги.
— Я ничего тебе не обещаю. Зачем ты отпускаешь меня?
— Езжай.
— Может, ты попросту отдашь мне свой нож и подставишь глотку?
— Ты сердишься на то, что я тебя не убил?
— Вспомни, каким ты был, Нездешний, и ты поймешь, на что я сержусь. — Кадорас собрал оружие, надел сапоги, подтянул подпругу и сел верхом.
Нездешний посмотрел, как он отъехал на юг, вернулся к своему коню, оставленному за холмом, и тоже сел в седло. Караван скрылся на севере, в знойном мареве, но Нездешний не желал нагонять его, пока не стемнеет.
Весь день он рыскал по лесистым холмам, соснув пару часов у скального озерца, затененного елями. Под вечер он увидел на севере дым, и холод вошел в его душу. Он быстро оседлал коня и поскакал, нахлестывая его что есть мочи. Он мчался так около мили, но потом опамятовался и перевел коня на рысь. Все в нем будто онемело — он уже знал, что увидит, еще до того, как перевалил за последний холм. Дымовой столб был слишком велик даже для десятка лагерных костров. Нездешний въехал на холм и увидел внизу горящие фургоны. Они были расположены неровным полукругом, словно путники заметили опасность всего за несколько мгновений и попытались принять какие-то меры. Повсюду валялись мертвые тела, и воронье уже каркало над ними.