Незримое
Шрифт:
– Старший следователь Ржевский. Следственный отдел по Заволжскому району. Нам ну…
– Районом ошибся, Ржевский, – перебил Чудик, почесывая волосатой ладонью череп, вытатуированный на бритой голове. – Еще минуту назад Заволжский находился в другом месте.
– Ульрих, у нас убийство, – встряла я. – Мы правда быстро, вопросы несложные. А иначе, ты ж знаешь Ковальчука, потащит в управление… средь бела дня…
Его Ковальчук никогда не тронет, скорее меня в секретаршах сгноит, и мы оба это прекрасно понимали, но, видимо, мой умоляющий тон пробрался
Мы с Яном синхронно задрали головы, чтобы лицезреть не грудь собеседника, а хотя бы его подбородок, и я услышала, как поручик сглотнул. Ну да, наследство троллей оно такое… Конечно, пропорциями и чертами лица Чудик ничем не отличается от людей, но когда ты такой огромный, на черты как-то уже никто и не смотрит – каждый представляет, как вскоре ему вырвут глазные яблоки через пупок.
– Две минуты, – вынес вердикт Чудик, и я ткнула локтем зависшего Яна.
– Кхм, да. – Он вновь прочистил горло и, вынув из кармана снимок, сунул его гиганту под нос. – Был здесь?
– Ну был. На прошлой неделе.
– Что покупал?
– Травки, корешки.
– На сорок тысяч?
– Ценные травки и корешки.
– Ульрих, – вмешалась я.
– Да алмианы он набрал на всю сумму. Свалился как снег на голову, я еле наскреб нужный вес. Такое ж заранее заказывают…
– Алмиану, – попугаем повторил Ян и грозно так уставился на меня. – Ты поняла.
– Она только здесь продается, – пожала я плечами и обратилась к Чудику: – Случайно не в курсе, для какого ритуала ее нужно принимать внутрь?
Он сдвинул кустистые брови:
– Траванулся что ли?
– Возможно.
– Ну в курсе, только этот бы не стал. Кишка тонка.
– А все-таки?
Поручик явно нервничал и очень хотел поучаствовать в разговоре, однако понимал, что не сможет задать нужных вопросов, а потом просто сопел и поочередно сверлил нас с Чудиком раздраженным взглядом.
– Алмиану заваривают для вызова Карателей. Но говорю же, такой хлюпик не рискнул бы.
– Спасибо, – от души поблагодарила я и в порыве даже потрепала бугристую руку. Чудик не оценил. – Идем.
Честь и хвала Яну, сопротивляться он не стал. Наверное, тоже заметил за мутным окном первые признаки рассвета и хоть не знал об особенностях организма Ульриха, все же слышал, что режим работы тут строгий.
– Погоди, – неожиданно окликнул Чудик, когда я уже взялась за ручку двери. – Парень ваш не один был.
– С кем? Описать можешь? – оживился Ян.
– Имя могу назвать. Зеленка, ты ее знать должна. Из этих ведьм ночных… они вашему Ковальчуку знатно кровь попортили за последний год.
– Да уж, – скривилась я, вспомнив троицу оголтелых феминисток, устраивавших представления по ночам – с обнаженными полетами на метлах и прочими прибабахами в стиле Маргариты. – Которая?
– Блондинка. Ольга
Я потерла лоб:
– Спасибо. Данные у нас в деле есть.
– Должна будешь, – пробасил Чудик и нетерпеливо взмахнул рукой: – А теперь валите. Не хватало еще из-за вас истуканом стать.
Я глянула на улицу и поспешно открыла дверь.
– А чего ты вообще это окно не замуруешь? – поинтересовалась напоследок. – Опасно же.
– Так красивее, – как идиотке объяснил Чудик и наконец вытолкал нас из магазина.
Мы с поручиком еще какое-то время помялись на крыльце, слушая, как лязгает за спиной замок и закрываются жалюзи, а потом медленно двинулись вниз. Лестница там длинная и крутая, так что идти пришлось, уставившись под ноги и вцепившись в перила.
– Истуканом? – переспросил Ян.
– Это он так… образно.
– Ну да. Он как раз похож на любителя метафор и аллегорий.
Я невольно фыркнула, но, когда подняла глаза от ступенек, едва этим смешком не подавилась и только чудом удержалась на ногах.
– Стой, – просипела, цепляясь за руку Яна.
– Что та… – Он осекся. Похоже, тоже увидел, что поджидает нас внизу.
То было прекрасное осеннее утро. Розовые рассветные лучи скользили по золотистому ковру из опавших листьев, в воздухе плясали пылинки, звенели птичьи трели, а из пекарни по соседству доносился аромат свежих булочек с корицей.
– Что это за хрень? – прошептал Ян.
– Норг, – выдавила я.
Плюс: всегда мечтала умереть под птичьи трели и запах булочек.
Минус: и какого же черта все незримое и тщательно скрытое вдруг одно за другим становится явным?
Глава 7
– О-о. А как ты думаешь, в этом лесу есть что-нибудь съедобное?
– Да, – горько отозвался волшебник. – Мы.
(с) Терри Пратчетт
Лирическое отступление.
В детстве, слушая страшные сказки охотницы Анны Маклейн в леденящем кровь исполнении бабули, я, разумеется, не могла не заинтересоваться одним своеобразным существом под названием «норг». Прежде всего, впечатлял его внешний вид. Впечатлял всех без разбора, даже самых закаленных, а уж четырехлетнюю меня бабушкина иллюзия поразила настолько, что от моего вопля чуть все зеркала и окна в квартире не потрескались, а у папы потом еще пару дней звенело в левом ухе.
Впрочем, главу клана Зеленцовых «легкий» детский испуг не остановил, и вскоре она продолжила прививать мне любовь к прекрасному. И бабуля на полном серьезе считает норгов прекрасными. Не из-за шипастого тела, покрытого отвратительной слизью, не из-за лап, навевающих мысли о кузнечиках, и даже не из-за полной клыков пасти, что раскрывается во все стороны сразу, точно бутон тюльпана. Да, очень трепетное сравнение – бабулино. А любит она норгов за их полную невосприимчивость к магии – читай, неуязвимость.