Нихил
Шрифт:
Нихил уставился на неё, ошеломлённый словами девушки. Она действительно в это верит? Что он считает её столь ничтожной? Всю жизнь его строго судили, неправильно понимали из-за его размеров. Он пообещал, что никогда не поступит так с другим существом, но похоже, что поступил... со своей истинной парой.
– Мы разные, Нихил, и я не говорю о росте. Я говорю о культуре. Для тебя это, – Мак подняла бусину в волосах, – это неопровержимо. У тебя нет сомнений. Мне же требуются действия, слова и чувства, доверие и вера с обеих сторон. Ты просил меня поверить
– Я не делал этого!
– Сделал, Нихил. Ты судил меня и счёл недостойной, – Мак почувствовала, как слёзы закипают в её глазах. – И это ранило сильнее чем то, что сделали с нами залудианцы.
Поняв, что она больше не может смотреть на него, не хочет видеть его боль, вызванную её собственными словами, Маккензи свернулась клубочком и опустила голову на подлокотник дивана. Он оказался удобнее, чем каменный пол, и девушке понадобилось всего несколько секунд, чтобы уснуть.
Нихил стоял в углу комнаты и хмуро смотрел, как спит его истинная пара. Он не знал, как исправить всё это. Воин предпочел бы сразиться в рукопашную с ратакцем, ганглианцем, залудианцем или торнианцем, чем стоять здесь, не понимая, что можно было сделать. Маккензи не ошиблась. Он осудил её. Поступил так, как поклялся никогда не поступать.
Приблизившись к ней, мужчина склонился, пропуская бусину истинной пары между пальцев. Она больше не излучала тепла, как тогда, когда впервые оказалась в её волосах. Теперь она ощущалась холодной и темной, как боль, что мужчина видел в глазах Маккензи. Как ему это исправить? Отвернувшись, Нихил связался с единственным мужчиной, на которого готов был полагаться всю свою жизнь.
Глава 10
– Нихил! – воскликнул Циррус Козар с нескрываемой радостью. – Где ты? Ты можешь сказать?
– Я на Понте, манно, – ответил он, зная, что его расположение не засекречено.
– Понт? А что с Крарном?
– А вот это я не могу рассказать тебе, манно. Зато, могу сказать, что нашёл свою истинную пару.
– Что?! – Циррус и не пытался скрыть своё потрясение. – Нихил, это...
– Я знаю, манно. Я тоже был в шоке.
– Твоя мать будет просто в восторге!
– Ты не можешь сказать ей, манно. Пока нет.
– Что? Почему?
– Вот поэтому я и связался с тобой. Мне нужен твой совет.
– Мой совет? Нихил, что случилось?
– Моя истинная пара... Она не кализианка, манно.
– Не... Она торнианка?
– Нет.
– Калбаянка?
– Нет.
– Только не ганглианка!
– Богиня, нет! Она человек.
– Человек? Что такое человек?
– Это новый вид, который мы обнаружили в последние
– Да, Нихил?
– Мне нужна твоя клятва, что ты никому не расскажешь то, что я тебе скажу. Я даже не уверен, знает ли Император.
– Нихил... У тебя есть моя клятва. Ты же знаешь, я никогда не предам тебя… Но ты уверен, что должен рассказать мне это?
– Мне нужен совет, манно, и ты – единственный, кому я полностью доверяю.
– Для меня это – большая честь, Нихил, ибо ты один из самых достойнейших мужчин, что я когда-либо знал. И не потому, что ты мой, а потому, что ты заслужил это. А теперь расскажи, чем я могу тебе помочь.
– Я причинил вред своей истинной паре, манно.
– Что? Это невозможно! Ты никогда не заставишь меня поверить, что ты физически навредил своей паре.
– Не физически, нет, но своими словами, эмоционально, я навредил ей, манно, и я не знаю, сможет ли она когда-нибудь простить меня.
– И что же ты сказал ей, Нихил?
– Похоже, что для неё... для её вида... целовать мужчин в губы не считается священным. Когда я узнал об этом, то плохо отреагировал.
– Нихил, ты же всегда знал, что разные виды могут иметь совершенно разные обычаи.
– Да, но она – моя истинная пара, и так похожа на нас, что мне просто показалось...
– Это вечное заблуждение. Особенно в отношении женщин, поскольку нет двух абсолютно одинаковых. Именно это делает каждую такой особенной. Итак, что её вид считает священным?
– Я не знаю. Она была так сердита на меня за моё сравнение с работником удовольствий, что отказалась сказать. А потом...
– Ты сравнил свою истинную пару с работником удовольствий?! Нихил, как ты мог...
– Она целовала других мужчин, манно! В губы! А если бы мать сделала подобное? Смог бы ты принять то, что она делала это?
– Нет. Никогда. Но твоя мать кализианка и отвечает, как кализианка. Твоя истинная пара – нет. Всё, что тебе нужно сделать, мой мальчик, так это выяснить, что она считает священным. Возможно, это что-то, к чему мы относимся иначе.
– Но что?
– Она дала тебе ключ?
– Ключ?
– Сын, женщины всегда дают нам подсказки. Ключ к тому, что им нравится. Ключ к тому, что им не нравится. Мужчина на самом деле должен лишь услышать.
– Она сказала что, когда целовала двух мужчин в губы, это было всё, что она сделала, что она не предлагала свою дружбу ни одному мужчине.
– И это не подсказало тебе то, что она считала священным? Что хотела предложить только своей истинной паре?
– Она сказала, что у них нет истинных пар, а есть те, кого они называют родственными душами, и, что они не имеют внешних признаков, вроде наших бусин. У них есть только вера в человека и доверие.
– Их способ гораздо труднее.
– Я... Да, я тоже так решил.