Нихил

Айдем М. К.

– Он полон любви, преданности. Даже успокаивает, – сказал Нихил приглушенным тоном.

– Да, потому что именно это я к нему чувствовала. Он вырастил меня после того, как мой манно умер, а мама бросила меня.

– Что сделала твоя мать? – Нихил понял, что очень мало знает о своей Маккензи. О, он знал, что случилось с ней, но не знал ничего о жизни Маккензи до похищения.

– Она сломалась после смерти моего манно и с трудом выносила существование. Мне

было всего шесть, и она не могла справиться со случившимся и со мной.

– Когда она вернулась?

– Никогда. Были только я и дедушка, пока он не умер. Потом, осталась только я.

– Ты была вынуждена выживать самостоятельно? – это объясняло очень многое.

– Я думаю, ты мог бы сказать и так, но я не была выброшена на улицу. У меня до сих пор есть мои горы.

– Горы... Ты имеешь в виду...

– Горы, – подтвердила она. – Семья моего деда имела честь ухаживать за ними на протяжении веков.

– Вы заботились о земле? О жизни, которую она поддерживала?

– Да. Мы руководили туристическим бизнесом.

– Туристическим бизнесом?

– Общество на Земле весьма разнообразно. Кто-то живет в больших городах, кто-то в маленьких, а некоторые живут в деревнях. Многие любят путешествовать и проводить время там, где никто не живет. Дедушка и я водили их в горы.

– Вы... сопровождали группы по своей земле?

– Да, этим я и занималась, когда ганглианцы нашли нас.

Нихил молча рассматривал её несколько мгновений, осознав, что его истинная пара была лидером людей и хранителем земель. Маккензи была удивительной, и он хотел знать больше.

– Расскажи мне ещё что-нибудь.

– О поцелуях? Я не знаю, что ещё рассказать. Мы целуем друзей и членов семьи в щеку.

– Мы тоже... Но только женщин, – он ждал, что она продолжит.

– Полагаю, теперь ты хочешь узнать о поцелуях в губы.

– Я бы хотел, – сказал он осторожно. – Мужчины, что тебя целовали...

– Их было всего два.

– Два.

– Да.

– Они были... особенными для тебя?

– Один был. Я думала... Ну... Не важно, что я думала, а с другим – был всего лишь первый поцелуй.

– Первый поцелуй, – повторил он.

– Да. Он мне нравился. Мы пошли на свидание, и когда оно закончилось, мы поцеловались на прощание в губы. Это распространенный способ закончить свидание. Это было не так, как я целовала тебя.

– В каком смысле?

– Сомкнутыми губами.

– Сомкнутыми... – Нихил вспомнил, как её язык ласкал его и обрадовался, что она не дарила подобный поцелуй кому-то не особо значимому для неё. Это заставило его задуматься. – Так что же ты разделишь с мужчиной, который будет особенным для тебя?

– Я... – покраснев, Мак замолчала.

– Маккензи, – Нихил нахмурился из-за её реакции. – Что не так? Почему ты не хочешь рассказать мне?

– Дело не в том, что я не хочу рассказывать, просто на Земле это, обычно, не обсуждают. Мы просто знаем,

как вы – о поцелуях.

– Но я не знаю.

– Я понимаю... Ты говорил, что у тебя была... дружба с женщинами раньше.

– Да, – Нихил хмуро посмотрел на неё. Какое отношение это имело к их разговору?

– Сколько лет тебе было в первый раз?

– Я ещё только обучался. Она...

– Я не хочу слышать об этом! – оборвала она, вырывая свою руку из его.

– Маккензи, почему ты так расстроена тем, что я с кем-то соединялся?

– А почему ты был так расстроен тем, что я с кем-то целовалась?! – парировала она.

– Но это не одно и то же.

– Нет, это не одно и то же.

– Я... Ты говоришь, что для тебя... Для вашего народа, соединение мужчины и женщины – это самый интимный акт?

– Не для всех, но для меня... да.

– О, так сколько мужчин у тебя было...

– Ни одного! Всё в порядке? Ни одного! – она откатилась от него, намереваясь встать с кровати, но внезапно оказалась на спине, с Нихилом, придавившим её бедра. Мужчина сжал её запястья, удерживая их над её головой.

– Я стал бы твоим первым? – спросил он тихо, его глаза заглянули в её, и он увидел, что это правда. Понимание того, что он стал бы не только первым, но и единственным, сделало его твердым от нужды и желания.

– Да, – прошептала она, глядя на него. Когда он оседлал её бедра, он не давил на них своим весом и не ограничивал её. Больше походило на то, что он присвоил их, но в остальном позволяя ей двигаться. Маккензи не ощущала тяжести его массивного тела, нависшего над ней. Нихил был намного крупнее её, и в то время как руки Мак были вытянуты у неё над головой, его руки – лишь слегка выпрямились.

– Это то, что ты предлагала мне сегодня, то, что не предлагала никому другому, а я больше беспокоился о поцелуях.

– Ты не знал.

– Я знаю сейчас, – его взгляд пробежал по её лицу. Лицу, становившемуся прекрасней с каждым разом, как он смотрел на неё. – Ты все ещё предлагаешь мне это, Маккензи? Самое священное для тебя, что ты можешь отдать лишь единственный раз? То, что сделает тебя моей и только моей?

Он увидел, как неуверенность промелькнула в её глазах, и почувствовал, как его сердце сжалось. Неужели, Маккензи больше не желает отдавать ему свой самый священный дар?

– Маккензи?

– Ты не видишь это таким образом. Ты...

– Ты думаешь, я не ценю то, что свято для тебя? – спросил он тихо, приблизив своё лицо к её лицу. – То, что ты не предлагала никакому другому мужчине? Ценю, Макензи, потому что я предложил тебе то же самое, с моим первым поцелуем.

– Так что, мы будем первыми друг у друга, по-своему, даже если в наших культурах принято иное?

– Да.

– Тогда поцелуй меня, Нихил. Я хочу снова испытать это невероятное чувство.