Ник-5
Шрифт:
— Стой! — Резко скомандовал я. Еще чуть-чуть и Карина задела бы нить. Что ни говори, а удачненько я решил отвлечь девушку от ее внутреннего состояния и обратил внимание на тот камень. — Похоже, какая-то сигналка. Думаю, мы не будем подходить к ее центру. Кстати, как ты смогла рассмотреть излучение на таком расстоянии?
— Это несложно для чародея. — Улыбнулась Карина. — Если ты сделаешь так, чтобы мои конструкты не разрушались у тебя в ауре, я покажу как. — Я кивнул и 'остановил' лечебных симбионтов, однако оставив их в предбоевом состоянии, когда они могут активироваться по команде буквально за мгновение. А сейчас они представляли собой замершие тушки, плавающие в моей ауре.
Внезапно я заметил появление одного из конструктов, что выпускала Карина — он появился со стороны найденного нами предмета. Немного повисев передо мной, он опасливо нырнул в мою ауру и присосался к участку, тесно
Ладно, все это интересно, но надо делом заняться. Я вытряхнул конструкта из своей ауры и стал внимательно оглядывать окрестности, пытаясь рассчитать, как нам лучше обойти это магическое препятствие.
Прошли мы эту долину в общем-то беспрепятственно. Только времени потратили много: решение-то обхода нитей лежало на поверхности — надо было отойти к краю долины, туда, где лучи максимально расходятся. Сложность составляло лишь то, что они расходились от центра на разных уровнях и нам с Кариной приходилось где-то проползать под ними, где-то перепрыгивать. А в трех местах вообще использовать дракош-амулеты для максимального облегчения своего веса, чтобы перепрыгнуть их: в одном месте просто неудачно на пути лежали острые камни, а в двух других нити почему-то выбивались из общего алгоритма расхожения лучей из центра и кучковались близко друг к другу. Трогать их я не решился — просто не хотелось тратить время, да и без доступа к сердцевине амулета, в которой можно было бы расковырять и понять механизм работы срабатывания системы, это было бы сложновато. Возможно я был не прав, и за те три часа, что мы обходили нити, я вполне мог расковырять амулет, но опять же — непосредственно вблизи амулета нити шли так плотно друг к другу, что… Черт его знает… В общем, я пошел по простому пути, тем более, что особо не заинтересовался амулетом.
— Как ты думаешь, означает ли наличие подобной сигнализации, что мы находимся непосредственно на границе между империями? — Спросил я, когда мы присели отдохнуть после выхода из долины.
— Не знаю. — Вздохнула Карина и отпила воды из фляжки.
— Вот и я не знаю. — Задумчиво протянул я. Может и так, а может и нет. Возможно они так охраняют подступы к границе, место-то глухое, а до самой границы еще топать и топать…
— Отдохнула? — Я встал. — До вечера еще далеко. Надо подальше отойти. Вроде бы мы не потревожили сигналку, но, как говорят на моей родине «береженного и бог бережет».
— У вас есть боги?
— Тьфу. — Досадливо сплюнул я. — Нет, по крайней мере когда я там был последний раз, не было. В давние времена были, потом исчезли. Но некоторые пословицы и поговорки если учесть долгожительство некоторых магов, до сих пор живут. — Вывернулся я.
Беда не приходит одна. Еще не успели улечься инициированные Тристисом последние дебаты, а с ними уже вышел на связь сам Тетектис, глава Императорского Сыска и затребовал немедленный и обстоятельный доклад по поводу всего происходящего в Маркине и их достижений в расследовании этого запутанного дела, с изложением всех доступных фактов и информации про налетчиков и основной версии следствия по поводу случившихся событий.
И все бы ничего, если бы не две вещи. Доклад он потребовал не только от главы комиссии, но и от Тристиса как от главного свидетеля и внештатного следователя при комиссии. Вспомнил про своего бывшего подчиненного, называется! Только очень уж не к месту вспомнил. Иммаген понимал, что от результатов этого дела зависит очень много, можно и место себе вернуть и в список врагов Родины попасть в качестве козла отпущения, к тому же слишком много знающего.
Сейчас, несмотря на долгую и обстоятельную возню, доложить можно было много про что, но явно не про достижения комиссии. Фактов было собрано немало, но в единую картину, хоть чуть-чуть претендующую на реалистичность, они до сих
Только сейчас начали поступать расшифровки данных артефакта допроса бессознательных узников, на который комиссия возлагала особые надежды. Параллельно разыскивались все, кто хоть как-то понимал язык, на котором Карина и Никос общались между собой. Вначале собрали всех, кто в той или иной мере знал даймонский или смартанский. Это были бывшие наемники, участвовавшие вместе с даймонами в отрядах, а также купцы и торговцы всех мастей. Однако вытащенные из памяти узников фразы Никоса строились очень странно и по впечатлению 'переводчиков' как-то 'вычурно, не по-даймонски и смартански', что затрудняло их перевод. Ситуация сдвинулась с мертвой точки, когда удалось найти одного старого даймона-торговца, очень кстати оказавшегося рядом с городом. Он-то и смог распознать диалект. По его словам, Ник выражался подобно одной группе 'даймонов', которые появились как будто из ниоткуда где-то лет пять назад, и уже прибрали под свой контроль или просто потеснили многие кланы. Сам торговец активно закупал в Кордосе самые разные искусные амулеты, чтобы потом перепродать их этим 'новым даймонам', как прозвали тех за глаза.
И это обстоятельство представляло дело с еще более интересной стороны. Появилась ниточка к целой череде странных происшествий. Как рассказал Тристису Хомиус, возросшая активность даймонов стала основной головной болью Имперского Сыска (а вместе с ним и разведки) последние пару лет. Многократно возросшие цены на амулеты и любые артефакты древних на черном рынке, разбойные нападения на искусников с целью хищения жезлов, массовый вывоз амулетов за границу, регулярные стычки с непонятными экспедициями в перспективных для раскопок местах, завоз диковинных товаров, массовое переманивание талантливой молодежи и много чего другого, где незримо чувствовался третий глаз и рука с дополнительными фалангами пальцев. Не говоря уже о просто значительно возросшем влиянии трехглазых на мировой арене. Также имелись сведения, что даймонские кланы консолидируются, проводят крупномасштабные деловые операции, финансируют исследования и экспедиции. Но при всем при том, никого нельзя было поймать за руку. Да, отдельных личностей удавалось брать на горячем, однако то были не более чем пешки и к гипотетическому даймоновскому тайному руководству отношения не имели. Причем из разных источников доводилось узнавать о каких-то пришлых даймонах, которые появились примерно пять лет назад как будто из ниоткуда и очень сильно отличались от обычных. То, что Никос, пролежавший до этого более двадцати лет в коме, говорил с Кариной на диалекте 'новых даймонов', могло дать ниточку к тому, кто же они в действительности такие и откуда пришли. Этот же вывод можно было использовать и в обратную сторону, что давало интересные мысли для размышлений.
После подключения даймона перевод расшифровок пошел очень споро, и можно было ожидать через денек-другой стенограммы с переводами почти всех бесед, проанализировать, сделать выводы и положить еще один пазл в мозайку этого запутанного дела. Кроме переводов штаб комиссии активно работал над поимкой иллюзий. Также новая информация ожидалась от отряда СИ, только отправленного за беглецами. Однако все эти результаты будут не раньше чем через несколько дней, а докладывать нужно уже сейчас. Зная характер бывшего шефа, Тристис предполагал, что Тетектис легко и к нему найдет способ прикопаться.
Впрочем, к аппаратным игрищам Тристис привык, поэтому прекрасно понимал, что в его отношении этот доклад мало на что повлияет. Хотя конечно было неприятно, что он так не вовремя. Несмотря на назначение его внештатным следователям при комиссии, ответственности за ее провалы он не несет, более того, если бывший шеф начнет распекать — это будет хорошим знаком, значит Иммаген еще для чего-то ему нужен, а не списан с баланса как человек, который слишком много знает.
Дождавшись, когда из комнаты-кабинки секретной искусной связи вытирая со лба испарину выйдет глава комиссии, Тристис прокрутил в голове план доклада и прошел вперед. Дождавшись знака от искусника-связиста и услышав приветственную речь от бывшего шефа, Иммаген по требованию Тетектиса начал последовательно излагать события, участниками которых он был, свои гипотезы, версии и их обоснования, отвечая на наводящие вопросы. На удивление, в отличие от членов комиссии, Тетектис серьезно воспринимал гипотезу Тристиса об уничтожении Никосом магистрата, хотя со стороны она должна казаться невероятной. Тристис и сам бы посчитал ее чрезмерно смелой фантазией, не будь он непосредственным участников событий. Это говорило о том, что бывший шеф знает что-то очень важное, неизвестное ни Тристису, ни членам комиссии.