Ник-7
Шрифт:
— Ну, если сами себе не навредят, останутся целы, — ответил я. Сыщик отодвинул шторку и посмотрел на ближайшего сопровождающего. Полюбовавшись вместе с ним на вращающего глазами и головой всадника, у которого сквозь зубы вырывалась брань самого низкого пошиба, я сказал:
— Позвольте поинтересоваться, какие линии судьбы привели вас в столицу империи, Тристис… так кажется вас зовут? Так вот… в столицу, где к представителям вашей страны относятся, мягко говоря, неоднозначно? Последний раз мы виделись при крайне пикантных обстоятельствах. У меня возникает ощущение, что вы просто стремитесь попадать в странные и порой опасные для жизни ситуации…
Сыщик хмыкнул, покрутил в
— Служебная необходимость. Я тут официально.
— Да? — протянул я. — Из-за него, что ли? — я кивком обозначил направление на големщика. — Неужто у вас так осерчали на своего гражданина, показавшего оробосцам, что и кордосцы не лыком шиты?
Тристис поморщился.
— Тут отдельная история. Есть специальный приказ из самой Столицы.
— Даже так? А поподробнее?
— Я обязан отвечать? — скривился сыщик.
Я пожал плечами:
— Да нет, в общем-то. Интерес праздный. Позвольте… — я вытянул руку и, наконец, забрал у кордосца свой баддик. — Вероятно, ваше присутствие здесь связано в том числе и с этим, — я помахал пряжкой. — Предполагаю, что вы продолжаете работать по моей персоне, пытаясь понять кто я, откуда, зачем и почему. Не так ли?
Сыщик лишь пожал плечами, глядя, как я кручу в руках пряжку. На отпечатки пальцев, как и ожидалось, баддик не отреагировал — питание совсем село. Конечно, там был и чисто механический способ открыть внутреннее содержимое. Легкое нажатие на орла, выбитого на пряжке, и поворот на девяносто градусов открыли внутреннее пространство, где раньше находились линзы, и куда потом я прятал стекла — дисплеи от очков. Сейчас там находилось только одно стекло. Внутренний жидкокристаллический маленький экран на крышке, служащий для калибровки и настройки, был мертв. Да уж, похоже, аккумулятор действительно сдох. Вздохнув, я закрыл баддик и положил его во внутренний карман.
— Удовлетворите мое любопытство? — неожиданно спросил Тристис.
— Что именно?
— Для чего нужен этот амулет? — Он кивнул на скрывшийся в моем кармане гаджет.
Я задумался над ответом. Правду сказать не страшно — ничего секретного, да вот поймет ли?
— На самом деле ничего тут интересного для вас нет, — наконец сказал я. — Это амулет — накопитель информации. Нечто вроде записной книжки, только записывать туда можно и картинки, и звуки, и движение, и слова да и просто мысли разные. Особенность его в том, что его емкость для подобных вещей очень большая. Для меня амулет важен тем, что в нем есть дорогие мне воспоминания. Хотя, если судить по тому, что он уже неработоспособен, вряд ли там что-то осталось. Но я, конечно, попытаюсь его восстановить… — скорее уже для себя пробормотал я.
— Тут не осталось ни следа плетений. И по утверждению ллэра Толлеуса тридцать лет назад амулет уже был простой пряжкой. Как же тогда можно восстановить информацию?
Я снисходительно улыбнулся:
— Это не обычный амулет. Да, он больше не может запоминать новую информацию. Но та, что уже была внутри, надеюсь, цела.
Сыщик открыл рот, чтобы спросить еще что-то, но я его перебил. Что это вообще такое? Я допрашиваю, а не наоборот!
— Расскажите-ка мне, как продвигается расследование по моему делу. Один мой амулет вы нашли — прекрасно. Что насчет других моих вещей? — и добавил, заметив, что кордосец хмурится, — Вот теперь отвечать обязательно!
— Следов того, что было продано, обнаружить не удалось. Установлено, что золотые монеты были переплавлены, так что дальше их искать бесполезно.
Сканирование
— А что насчет того, что оставили себе?
— Только этот накопитель информации, — развел руками Тристис.
Некоторое время мы ехали в молчании.
— И что будем делать? — наконец спросил сыщик.
— А что вы предлагаете? — вопросом на вопрос ответил я.
— Насколько я понимаю, камень преткновения находится у вас, и отдавать вы его не собираетесь. Самый простой и приемлемый для всех вариант — вы уходите, и пусть все идет как идет.
Я перевел взгляд на старика.
— Вы тоже так считаете?
Големщик откашлялся:
— Совсем нет. Я был бы очень благодарен, если бы вы помогли мне распрощаться с этим ллэром, — Толлеус покосился на сыщика, весь вид которого изображал вселенскую печаль.
— Зачем вам это? — вздохнул Тристис, глядя на меня. — Вас это дело никоим образом не касается. Насолить Империи? — Слишком мелко, так стоит ли отпускать на свободу преступника, которого все равно найдут и накажут?
— Что-то мне подсказывает, что этот старик, — я ткнул пальцем в Толлеуса, — сможет пролить свет на мои поиски. Вы ведь сами, — теперь мой палец нацелился в грудь сыщику, — только что спрашивали его о моем амулете. Вот и я тоже хочу с ним пообщаться, так что не обижайтесь, но я его заберу с собой.
Я откинулся на спинку и прикрыл глаза. На самом деле я не думал о проблеме — то, что происходило сейчас, вообще не было проблемой, и решений могло быть много и еще чуть — чуть. Я просто вдруг посмотрел на себя со стороны. В одном потоке сознания закончил решаться блок задачи, образовался простой мощностей, и кратковременно мое основное сознание прыгнуло на этот уровень. В принципе особой необходимости в этом не было — я вполне уже мог одновременно находиться вниманием на всех уровнях, но это было психологически неудобно, хоть субъективно и повышало ощущение собственной мощи. Поэтому у меня почти всегда был один основной поток внимания. Так вот, я заметил у себя явную психологическую деформацию. Забавно, почти классическое применение формулы «посмотреть на себя со стороны». Вот это вот тыканье пальцем в людей, старше меня, кто по возрасту, кто просто в силу жизненного опыта. Игра на публику. Типа я такой весь из себя крутой. В принципе я всегда знал, что возможности человека определяют его бытие, сознание, психику. Частенько такое «определение» деформирует существующее сознание в отрицательном смысле. Ведь бывают и правильные деформации, главное понимать происходящее и сделать верные выводы. Насколько я понял, у меня процесс пока далеко в минус не зашел, хотя сдвиги в не очень приятную для меня сторону явно есть. Вот это вот равнодушие, ощущение всевластия и превосходства. М — да… Неприятно, но пока вроде бы не критично. Надо будет подумать, что нужно предпринять, чтобы эти изменения не зашли слишком далеко… Чаще делать добро людям? Хе — хе…
— Ладно. Давайте сперва закончим с вами, Тристис. С уважаемым Толлеусом мы решим, что и как, попозже… — Все мои рассуждения не мешали мне делать нужное дело — я прикручивал к сыщику свою болталку.
Я протянул руку Тристису:
— Пожмите мне руку. — Слегка недоуменно он пожал ее и сразу вздрогнул, когда на внутреннем «экране» увидел процесс регистрации пользователя (меня) в список контактов. — То, что вы видите — система общения на любом расстоянии. Инструкция пользователя там же — мысленно нажмите на квадратик с надписью «помощь». Это вы потом почитаете. Рядом есть кнопка… Что? Да, квадратик с надписью называется кнопкой.