Никогда
Шрифт:
— Значит,… значит ли это, что ты больше не сердишься на меня?
Я бы так не сказала, подумала Изобель. Не надо было вставлять нож в спину и убегать с бывшим парнем, как написано на первых страницах Библии лучших друзей. Опять же, подумала Изобель — почему нет? Что из этого имеет значение сейчас, если Никки хотела помириться? Она и Брэд расстались, с группой поддержки было покончено. В эти дни начало казаться, что сама реальность прекратила свое существование. Если небеса падали, не лучше ли , чтобы Счастливица и Неуклюжая
— Нет. Ничего подобного.
— Я скучаю по тебе, — сказала Никки. — Я скучаю по нас.
Переведя взгляд вниз на свои туфли, Изобель кивнула, не уверенна в том, что могла сказать то же самое. Слишком много еще вращающихся мыслей у нее в голове. Слишком много чего произошло после того, как они поссорились. Слишком много того, что она никогда не сможет сказать Никки. Никки и она, кажется, были целую жизнь назад. Как она могла объяснить ей, что она стала другой? Изменилась. И что прямо сейчас она могла думать только об одном человеке, о котором могла действительно сказать, что она скучает.
— Я ревную, ты знаешь.
Голова Изобель резко поднялась, она покосилась на Никки, которая улыбнулась ей. Милое и грустное подобие улыбки. Изобель насторожилась.
— О чем ты?
Никки покачала головой, ее глаза заблестели. Она провела ухоженными пальцами под каждым глазом, а затем рассмеялась вместо этого.
— Каждый человек ревнует тебя, Изобель.
Изобель несколько раз моргнула, не зная, как реагировать.
— Но я ревную потому, что.… Ну, потому, что я никогда не знала, каково это быть влюбленной.
Изобель напряглась. Она вдруг перестала дышать.
— О, — сказала Никки, смеясь. Она снова дотронулась до своих глаз, теперь уже костяшкой ее большого пальца, пытаясь спасти свое лицо от потекшей туши. — Не смотри на меня так. Ты не настолько невежественна.
Она засмеялась сильнее, правда, как поняла Изобель, прилагая больше усилий, чтобы не заплакать.
— Я думаю, что, может быть, только чуть-чуть, — поправилась Никки, замечая пораженный взгляд на лице Изобель. — По-крайней мере, на этот раз я не последняя, кто что-то знает.
Она искренне рассмеялась, и ее веселье было таким заразительным, а значение ее слов таким поразительно простым, что, не смотря на все, Изобель обнаружила, что она тоже засмеялась.
Влюбилась. Влюбилась в стойкого, угрюмого, вечно мрачного Ворена Нэйтерса?
Он никогда не позволит этого.
Изобель быстро очнулась. Внезапно перспектива встречи с ним показалась ей пугающей, потому что она знала, что это было правдой, и что только так она скрывала от него это прежде, просто потому что она никогда не позволяла себе выразить чувства словами. А Никки, будучи менее проницательной, видела все это.
— Эй, Иззи!
Изобель вскочила, почти подпрыгнув на скамье. Она и Никки обернулись.
Папа Изобель стоял там, прислонившись к забору. Он помахал ей.
Изобель встала, пробормотав
— Что происходит с вами, ребята, сегодня вечером? Вы задыхаетесь там. Значительно.
— Что?
Он говорил о команде? Она не обращала внимания на игру.
— Вы, ребята, проигрываете. По-крупному. Разве ты не видела счет?
Он указал пальцем на табло.
Они действительно проигрывали? Изобель посмотрела на табло. Вау. Тридцать один — ноль. Они проигрывали.
— Эй, что там такое с Брэдом?
— С Брэдом?
— Да. — Он прикоснулся руками к вершине забора, пытаясь теперь действовать беспечно, когда он произнес слово на Б. — Разве ты не видела, как он уронил мяч? Ты что спала там, на скамейке, что ли? Я думаю, это худшая из его игр, которые я видел.
Изобель огляделась в поисках Брэда. Она увидела его, стоящего с командой на обочине, наполнявшего стакан водой, а потом он облил им свою рубашку, несмотря на холодные десять градусов этой ночью.
В то время как остальная команда направилась в раздевалку, тренер Логан, лицо которого было фиолетовым, стоял на две головы ниже Брэда, ругая его так, как тявкающая собака может лаять на белку на дереве.
— Тьфу! Похоже, что тренер действительно перегибает палку, — сказал папа Изобель. — Эй, Из, я не пытаюсь быть в курсе всего этого, но, возможно, тебе следует пойти поговорить с ним. Видишь, что происходит?
— Изобель! Вот ты где!
Изобель повернула голову, ее глаза сузились на разодетой в синее и золотое незнакомке с помпонами, которая сейчас отскочила от другой стороны забора. Святой ужас чирлидера — это была Гвен.
— Изобель! — закричала она снова, и остановилась рядом с ее отцом. Она обвила руки над головой, рукава ее невероятно огромной толстовки колыхались — нет, поправилась Изобель, когда она узнала желтую букву Т — это были рукава невероятно огромной толстовки Стиви. Изобель отступила от забора, чтобы быстро одарить Гвен изумленным взглядом. Она еще ни разу не видела свою подругу в брюках, не говоря уже ничего похожего на школьные тона (у Гвен были даже свои собственные брюки?). После тщательного осмотра, Изобель не могла не заметить некоего сходства с брюками Трентона, которые она сама носила.
Они были очень похожи на те, которые она ранее потеряла в раздевалке. И потом у нее были длинные косички, завязанные на множество одинаково знакомых синих и золотых резинок с помпонами. Внезапно стало понятно, где Гвен была все это время.
— О Господи, это твой папа? Эй, мистер Ланли! — Гвен перекинула одну тонкую руку ему на плечи.
— Эмм… да, — начала Изобель, не уверенная в действиях Гвен. — Папа, это Гвен. Она… эмм… она…
«Сумасшедшая» — хотела сказать Изобель.