Николае
Шрифт:
— Я не получал никаких указаний, что должен использовать их, — сказал он.
— А у меня точные указания не использовать их как свои, — ответил Бак. — Я нахожусь в стране как
Герб Катц и попрошу у вас эти документы обратно, когда мы доберемся до полуострова Синай.
— Это щекочет нервы, — сказал Цион, — правда? Мы тайно обсуждаем то, как попасть на полуостров, и не имеем ни малейшего понятия, как Бог намерен это осуществить.
Доверив управление лодкой одному из своих друзей, Майкл сел рядом с Баком и Ционом.
— У Циона есть немного денег, несколько кредитных карточек и его собственные документы.
Цион достал свой бумажник и при свете луны открыл его. Он вынул деньги, свернул их и убрал в карман, а кредитные карточки одну за другой выбросил в Иордан. Впервые с момента их знакомства Бак заметил на лице Циона что-то похожее на удовольствие. Почти все полетело в воду: документы и разнообразные бумаги, собранные за долгие годы. Он достал несколько фотографий и не смог оторвать от них взгляд. Повернув их к свету, он разрыдался.
— Майкл, я прошу тебя когда-нибудь вернуть их мне.
— Я сделаю это.
Цион выбросил старый бумажник в воду.
— А теперь, — сказал Майкл, — я думаю, ты должен вернуть мистеру Уильямсу его документы. Цион достал их.
— Подождите, — произнес Бак, — разве мы не дадим ему какие-нибудь фальшивые документы, раз он не собирается использовать мои?
— Кажется, то, что говорит Майкл, правильно. Я — человек, у которого не осталось ничего, даже собственной личности.
Бак взял обратно свое удостоверение и начал рыться в своей сумке, ища, куда бы его запрятать.
— Это не лучший вариант, — заметил Майкл. — В ваших вещах и одежде нет такого места, до которого они не смогли бы добраться и найти второе удостоверение личности.
— Хорошо, — ответил Бак. — Я могу выбросить его в Иордан.
Майкл остановил его жестом.
— Я верну его вам вместе с фотографиями Циона, — сказал он. — Это самое надежное. Бак колебался.
— Но у вас тоже их не должны найти, — сказал он. Майкл взял документы.
— Мне все равно предопределена недолгая жизнь, брат, — сказал он. — Я чувствую, что для меня это большая честь и благословение — быть одним из свидетелей, о которых говорится в Писании. Но моя задача — проповедовать в Израиле, где ненавидят истинного Мессию. Мне отведено не так много, независимо от того, схватят меня с вашими бумагами или нет.
Бак поблагодарил его и покачал головой.
— Я никак не могу понять, как мы переправим Циона через границу без каких-либо документов, настоящих или фальшивых.
— Мы уже молились, — сказал Цион. — Я тоже не знаю, как Бог собирается это сделать, но знаю, что он это сделать намерен.
Практичность и изобретательность Бака противились вере.
— Но мы, по меньшей мере, должны сделать то, что от нас зависит?
— А что от нас зависит, Камерон? — спросил раввин. — Это тот случай, когда у нас нет идей, альтернативных вариантов, и мы ничего не можем предпринять, а должны положиться на Бога.
Сжав губы, Бак отвернулся. Он хотел верить так, как Цион. Безусловно, именно такая вера у него и была, он знал это. Но не видел никакого смысла в том, чтобы идти напролом, предлагая пограничникам самим гадать, кто такой Цион.
— Папа, извини, что звоню в этот час, — сказала Хлоя. — Но я безуспешно пыталась найти Бака по его мобильному телефону.
— Дорогая, я не стал бы беспокоиться
— О, папа! Бак так часто рискует. Я знаю, что он был в «Царе Давиде» под вымышленным именем, и меня мучает искушение позвонить туда, хотя он обещал съехать оттуда сегодня вечером.
— Тогда, Хлоя, стоит подождать. Ты знаешь, что Бак редко задумывается о том, какое сейчас время суток. Если какая-то история или ситуация задерживает его «на всю ночь, то, значит, на всю ночь.
— Спасибо, папа, за помощь.
— Я старался.
— Хорошо, но не понятно, почему он постоянно не носит с собой мобильник. Твой-то у тебя всегда в кармане, правда?
— Обычно так. Но возможно, что он у него в сумке.
— Если его сумка валяется в отеле, в то время как он где-то шляется, то я остаюсь с носом.
— Боюсь, что так, дорогая.
— Мне бы хотелось, чтобы он брал с собой телефон, даже если оставляет сумку в гостинице.
— Не переживай, Хлоя. Бак даст о себе знать.
Когда Майкл причалил в устье Иордана, он и его друзья долго всматривались в горизонт, а потом осторожно прошли к маленькому автомобилю и забрались внутрь. Майкл повез их в свой дом, имевший небольшую пристройку, служившую гаражом. Она была слишком мала для автобуса, занимавшего большую часть узкой улочки за этим скромным строением. В доме зажегся свет. Заплакал ребенок. Жена Майкла вышла на улицу в халате и нежно его обняла. Она что-то настойчиво ему говорила на иврите. Майкл бросил извиняющийся взгляд на Бака.
— Я должен больше внимания уделять семье, — сказал он, пожав плечами.
После этих слов Бак, словно вспомнив о чем-то, начал хлопать себя по карманам в поисках телефона, но не нашел его там, а вытащил из сумки.
Ему ведь тоже нужно больше внимания уделять Хлое! Но в этот момент гораздо важнее было захватить Кена Ритца. Разговаривая по телефону, Бак не упускал из вида происходящее вокруг него. Майкл и его друг молча взялись за работу. Двигатель и радиатор трясущегося старого школьного автобуса были заправлены маслом и водой. Один из людей Майкла заправил бензобак из канистр, сложенных с одной из сторон дома. Жена Майкла вынесла несколько шерстяных одеял и корзину белья для Циона.
Закончив свой разговор с Кеном, который согласился встретить их в Аль-Арише на Синайском полуострове, Бак пошел к автобусу. Проходя мимо жены Майкла, он увидел, как она робко, украдкой посмотрела на него. Бак заколебался. Он предполагал, что она не говорит по-английски, но хотел выразить свою признательность.
— Английский? — попытался он. Она ненадолго зажмурилась и отрицательно помотала головой.
— Я, э-э, просто хотел поблагодарить вас. Так что, э-э, спасибо сказал он, сложив ладони под подбородком, надеясь, что она поймет слова благодарности. На вид это была маленькая, хрупкая, темноглазая девушка, вероятно рано вышедшая замуж. В ее лице, а особенно взгляде, отпечатались грусть и страх. Казалось, она понимала, что на верном пути, но путь ее короток. Муж не только обращенный в веру в истинного Мессию, но и защитник своей страны. Бак понимал, что жена Майкла могла только гадать, сколько еще времени пройдет, прежде чем ее и детей постигнет та же участь, что и семью Циона бен-Иегуды, но тем не менее идея того стоила.