Николае
Шрифт:
— Ты когда-нибудь слышал как летчики «проверяют, у кого нервишки крепче»? — спросил Бак.
— Нет, — ответил Цион, — но, кажется, я начинаю понимать, о чем ты. Ты собираешься бросить им вызов?
— Согласись, им есть что терять, и гораздо больше, чем нам с тобой.
— Пожалуй, ты прав. Я покорно следую за тобой. Делай, что должен сделать!
Бак до конца выжал педаль газа. Стрелка датчика температуры дошла до максимальной отметки и теперь просто дрожала. Из двигателя вырывался пар.
— Цион, слушай меня внимательно! Мы сделаем следующее!
— Ты лучше веди машину, Камерон! Потом все мне объяснишь!
— Не
— Я не понимаю! А мы-то сами как спасемся?
— Если заграждение будет невозможно преодолеть, то нам остается единственный шанс, когда задняя дверь автобуса распахнется и оттуда вылетит горящий бензин, цепляться изо всех сил, чтобы самим в него не попасть. Пока они отвлекутся на огонь, мы выпрыгнем из передней двери и побежим к самолету. Понял?
— Я все понял, Камерон, но что-то мне это не больно нравится!
— Держись крепче! — прокричал Камерон, когда машины были уже совсем близко. Цион одной рукой уцепился за металлический поручень за спиной Бака, а другой обхватил его, прижав к сиденью, как живой ремень безопасности.
Не снижая скорости и не пытаясь отвернуть в сторону, Бак гнал автобус прямо в направлении двух пар фар. В последний момент он закрыл глаза, ожидая неминуемого столкновения, но когда вновь открыл их, на дороге уже никого не было. Он посмотрел назад сначала на одну полосу, а затем — на другую. Обе машины съехали с дороги, а одна из них перевернулась. Однако первая машина все еще продолжала их преследовать, и Бак услышал оружейную пальбу.
Дальше по дороге меньше чем в полутора километрах светились огни маленького аэропорта. Въезд перегораживали высокие ограждения из арматуры и колючей проволоки, за которыми стояло полдюжины машин, несколько вооруженных солдат. Бак понял, что не сможет ни пробиться сквозь это сооружение, ни объехать его.
Он приготовил зажигалку, а Пион перенес канистры и ведро с бензином в заднюю часть автобуса.
— Оно переворачивается! — закричал он.
— Установи его как можно лучше! — прокричал ему Бак в ответ.
Когда Бак несся в открытые ворота прямо на заграждение, патрульная машина продолжала находиться вплотную к автобусу. Бак
— О, нет! — воскликнул Бак.
— Нашел! — отозвался Цион. В зеркало заднего вида Бак увидел, что Цион выбрался из-под сиденья, бросил зажигалку в ведро и кинулся вперед.
В задней части автобуса разгоралось пламя.
— Хватайся! — закричал Бак, резко выворачивая руль влево и нажимая на тормоз. Автобус так быстро развернуло, что он едва не завалился на бок. Его задняя часть врезалась в скопление машин, дверь распахнулась, повсюду разлился горящий бензин.
Бак и Цион, выскочив из автобуса, побежали налево вдоль заграждения, пригибаясь как можно ниже. В это время солдаты стали стрелять в автобус, а некоторые с криками побежали прочь от пламени. Цион захромал, и Бак, подхватив его, поволок к темной части терминала, находящейся рядом со взлетной полосой.
Здесь, готовый к взлету, их ждал самолет Ритца. До пережитых ими событий самолет никогда не казался им таким похожим на безопасный оазис. Бак дважды обернулся, но, по-видимому, никто не заметил их исчезновения. Все складывалось слишком хорошо, чтобы походить на правду, но очень хорошо согласовывалось со всем произошедшим этим вечером.
Когда они были в пятнадцати футах от самолета, Бак услышал выстрелы и, обернувшись, увидел, что вслед им из дальнобойных винтовок стреляют солдаты. Добежав до трапа, Бак схватил Циона сзади за пояс и толкнул в салон. Когда сам Бак бросился внутрь салона, пуля успела прошить подошву его правого ботинка. Ритц уже выруливал на взлет, когда Бак, захлопывал дверь, неожиданно почувствовал резкую боль в ступне.
Ритц пробормотал:
— Я просто прихожу в ярость, когда это вижу, что эти негодяи стреляют в мой самолет.
Самолет взмыл в небо как ракета и быстро набрал высоту.
— Следующая остановка, — объявил Ритц, — аэропорт Полуоки, штат Иллинойс, США.
Бак, не в силах пошевелиться, лежал на полу. Он хотел выглянуть в окно, но не осмелился. Цион закрыл лицо руками. Он рыдал и, казалось, молился.
Ритц повернулся к ним.
— Ну, Камерон, ты внизу там все разгромил. Ради чего все это?
— Чтобы рассказать, потребуется целая неделя, — ответил Бак, вздыхая.
— Ну, — сказал Ритц, — что бы там ни происходило, было здорово.
Час спустя Бак и Цион сидели в креслах, осматривая полученные травмы.
— Это просто вывих, — сказал Цион. — Когда мы первый раз врезались, нога попала под одну из опор сиденья. Я боялся, что сломал ее. Она быстро придет в норму.
Бак медленно снял правый ботинок и повернул его так, чтобы Цион увидел, как прошла пуля. От подошвы к лодыжке пуля пробила чистое отверстие. Бак снял носок, пропитанный кровью.
— Ты только посмотри, — сказал он улыбаясь. — Мне даже бинты не потребуются. Просто царапина.
Цион воспользовался аптечкой Кена Ритца, чтобы обработать ногу Бака. Там же нашелся и эластичный бинт для Циона.
Наконец, они, откинувшись в креслах и, задрав пострадавшие конечности, посмотрели друг на друга.
— Наверно, ты измотан не меньше, чем я? — спросил Бак.
— Я почти засыпаю, — сказал Цион, — но мы будем неблагодарными тварями, если не вознесем нашу благодарность Господу.