Николае
Шрифт:
Бак видел Хетти Дерхем сильно изможденной только в ночь Восхищения. Как и большинство других мужчин, он видел ее только тогда, когда она выглядела просто потрясающе. «Сейчас, — подумал он, — она выглядит, мягко сказать, растрепанной». Она оделась в балахон слишком большого размера, прихватив с собой много носовых платков. Когда подали обед, Лоретта посадила ее во главе стола, и все, почувствовали себя очень неловко, замолчали. Нарушив тишину, Бак заговорил первым:
— Аманда, ты не прочтешь молитву?
Хетти быстро сложила руки на груди таким жестом, словно
— Господи, случается, что мы не знаем, что говорить тебе, куда идти. Иногда мы несчастны. Иногда безумны. Мир кажется абсолютно хаотичным. Но у нас есть возможность благодарить тебя за то, что ты такой, как ты есть, за то, что ты заботишься о нашем благе и любишь нас. Благодарим тебя за то, что ты правишь миром и держишь его в деснице твоей. Благодарим за то, что у нас есть друзья, особенно старые друзья, такие как Хетти. Дай нам, Господи, найти слова, которые смогут помочь ей, какое бы решение она ни приняла, и благодарим тебя за эту пищу, которую ты даешь нам. Во имя Господа Иисуса, Аминь».
Они ели молча. Бак заметил, что глаза Хетти полны слез. Несмотря на это, ела она быстро. Покончив с едой быстрее всех, она, вытащив один из носовых платков, высморкалась.
— Итак, — начала она, — Рейфорд настоял, чтобы я на обратном пути заехала к вам. Досадно, что мы не встретились с ним, но, кажется, он хотел, чтобы я в любом случае поговорила с вами. Или может быть, вы поговорили со мной.
Женщины были удивлены не меньше, чем Бак. Почему она так себя ведет? Поле битвы осталось за ними? И вообще, что от них ожидают? Если Хетти сама не расскажет, трудно будет понять, что ей нужно.
Разговор начала Лоретта:
— Хетти, а что сейчас вас тревожит больше всего? От вопроса Лоретты или тона, каким он был задан, Хетти разрыдалась.
— Дело в том, — произнесла она сквозь слезы, — что я хочу сделать аборт. Родные меня поддерживают. Мнения Николае я не знаю, но если после моего возвращения наши отношения не изменятся, то я буду вынуждена поступить именно так. Приехав к вам, я надеялась услышать другую точку зрения. Рейфорд уже изложил мне позицию консерваторов, защищающих жизнь. Я не хочу ее выслушивать еще раз.
— А что вы хотите услышать? — спросил Бак, в этой ситуации ощущая себя бесчувственным мужчиной.
Хлоя посмотрела на него так, что он понял, что вмешиваться не стоит.
— Хетти, — сказала она, — вы знакомы с нашими взглядами. И здесь вы вовсе не для того, чтобы вновь услышать их. Давайте обсудим ее, но только в том случае, если вы этого хотите. В противном случае, что бы мы вам ни говорили, это ничего не изменит.
Казалось, что Хетти разочарована:
— Вы думаете, что я здесь для того, чтобы слушать проповеди?
— Мы не собираемся этого делать, — сказала Аманда. — Я понимаю, что вы с нашими религиозными воззрениями знакомы.
— Да, — ответила Хетти, — но мне очень жаль, что вы напрасно потратили время. Мне кажется, я сама должна принять решение, оставлять мне ребенка или делать аборт. Глупо втягивать вас в решение моей проблемы.
— Однако, милочка, это совсем не значит, что вы нас должны покинуть, сказала Лоретта. — Я как хозяйка этого дома обижусь, если вы уедете слишком
Хетти посмотрела на нее так, как будто пыталась понять, насколько серьезно Лоретта говорит. Конечно же, та шутила.
— Я могу и в аэропорту посидеть, — сказала Хетти. — Мне жаль, если я причинила вам столько неудобств.
Бак хотел сказать что-то еще, но, взглянув на женщин, внимательно смотревших на гостью, понял, что на таком уровне общаться не может. К Хетти подошла Хлоя и, положив руки на ей плечи, сказала:
— Я всегда восхищалась вами, Хетти, и может быть, в другой ситуации мы бы могли подружиться. Однако скажу откровенно, что догадываюсь, почему вы последовали совету моего отца и приехали сюда, может быть, даже против собственной воли. Что-то подсказывает мне, что поездка домой для вас была неудачной. Ваши родные оказались слишком практичны, и вместе с советом вы не получили от них сочувствия, в котором так нуждаетесь. Вам хотелось услышать от них что-то другое, а вовсе не совет сделать аборт. Хетти, если вы ищете любовь и сочувствие, то пришли туда, куда нужно. Мы верим в идеи, о которых, по нашему мнению, вы должны знать. У нас есть мнение о том, следует поступить с ребенком, как спасти вашу душу. Но решение вы должны принять самостоятельно. Поскольку вам предстоит сделать выбор между жизнью и смертью, раем и адом, то все, что мы можем вам предложить, — это наша поддержка, совет, если захотите его услышать, и любовь.
— Ну, конечно, — сказала Хетти, — я получу любовь, если только приму все ваши идеи.
— Вовсе нет. Мы будем все равно любить вас. Любить так, как вас любит Господь. Наша любовь будет такой безграничной, что вы не сможете от нее спрятаться. Даже когда вы примете решение, которое будет противоречить нашей вере, мы будем скорбеть о загубленном невинном младенце, но если вы захотите сделать аборт, мы не станем любить вас меньше.
Хетти разрыдалась, а Хлоя гладила ее по плечу.
— Это невозможно! Я не верю, что вы будете любить меня всегда, даже если я проигнорирую ваши советы!
— Вы правы, — сказала Хлоя. — Мы не способны на любовь, не ставя условий. Именно по этой причине мы позволяем Богу любить вас через нас. А Господь любит нас независимо от наших дел, такими, какими бы мы ни были. В Библии говорится, что он послал своего сына умереть за нас, когда наши души были мертвы от наполнявших их грехов. Вот эта любовь не требует выполнения никаких условий. Кроме этого, нам нечего предложить вам, Хетти.
Резко встав, Хетти неловко уронила стул, когда повернулась, чтобы обнять Хлою. Они целую минуту стояли, обнявшись, а потом вся компания перешла в другую комнату. Хетти попыталась улыбнуться.
— Я чувствую себя по-дурацки, — сказала она, — прямо как пустившая слезу школьница.
Никто не возражал и не пытался убедить ее в обратном. Они просто смотрели на нее с любовью. На мгновение Баку захотелось оказаться на месте Хетти, чтобы ответить им. Он не знал, как происходящее подействовало на нее, но на ее месте он был бы, несомненно, тронут до глубины души.
— Я поддержу этот проект, — говорил Питер Мэтьюз Карпатиу. — Могу ли я быть вам еще чем-нибудь полезен, потому что в свою очередь хочу кое-что получить от вас?