Нимб

Адорнетто Александра

— Я рассчитываю, что он будет концентрироваться не на содержании, — сказала Айви, — а на иных вещах.

Иногда сестра говорит загадками и ставит меня в тупик.

— Ну а я скучала, — фыркнула я. — В особенности на химии. По-моему, это не мое.

Габриель издал короткий смешок.

— А что же твое?

— Я люблю литературу. Сегодня мы смотрели фильм «Ромео и Джульетта».

Я ни словом не обмолвилась о том, что любовная история очаровала меня. То, что молодые люди с первой встречи полюбили

друг друга, разожгло во мне острое любопытство.

— И как тебе? — спросила Айви.

— Сильная вещь, но учительница рассердилась, когда один из мальчиков сморозил что-то о леди Капулетти.

— Что именно?

— Она МЯХП. Полагаю, это оскорбление, поскольку мисс Кастл назвала его хулиганом и выгнала из класса. Габ, что такое МЯХП?

Айви спрятала улыбку за салфеткой, а Габриель покраснел и заерзал в кресле.

— Непристойный подростковый акроним, — выдавил он.

— И?..

Он ответил не сразу, подыскивая нужные слова.

— Данный термин юноши используют, чтобы описать женщину привлекательную, но одновременно являющуюся матерью.

Брат откашлялся и быстро встал, чтобы наполнить кувшин водой.

— Но акроним как-то расшифровывается, — не унималась я.

— Да, — подтвердил Габриель. — Айви…

— По-моему, он означает «мать, с которой я хотел бы… подружиться», [2] — ответила сестра.

— И все? — воскликнула я. — Столько шума из ничего? У мисс Кастл нервы явно не в порядке.

2

МЯХП — на самом деле акроним расшифровывается как «мать, которую я хотел бы поиметь» (подростковый сленг).

Глава 5

МАЛЕНЬКИЕ ЧУДЕСА

После того как с обедом было покончено и посуда вымыта, Габриель взял книгу и отправился на веранду. Айви протирала стол и плиту, и без того выглядевшие безукоризненно. Ее страсть к чистоте приобрела навязчивый характер, но, может, таков ее способ общения с миром людей? А я опять осталась не у дел. В Царстве Божьем времени не существует, и, следовательно, нет нужды заполнять его. На Земле очень важно чем-то заниматься — чтобы жизнь не казалась бесцельной.

Габриель ощутил мое беспокойство, поскольку передумал читать и просунул в дверь голову.

— Прогуляемся, полюбуемся на закат? — предложил он.

— Прекрасная идея, — улыбнулась я, и настроение у меня мгновенно поднялось. — А ты, Айви?

— Сначала надену что-нибудь потеплее.

Я округлила глаза. Обычно мерзла я, и пальто уже было на мне. Но Айви и Габриель во время предыдущих визитов на Землю приучили свои тела поддерживать нормальную температуру в любых обстоятельствах.

— Наша нечувствительность к холоду может вызвать у людей интерес, — пояснила Айви.

Мой брат кивнул, взбежал на второй этаж и вернулся с двумя куртками.

К побережью мы спускались по извилистой деревянной лестнице с узкими ступенями. Я насчитала сто семь штук. Почему бы не расправить крылья и не полететь?

Конечно, после такого поступка мне придется выслушать лекцию. Но я сама понимала, что нам нельзя себя выдавать.

Внизу я тут же скинула туфли, желая ощутить под ногами шелковистый песок. На Земле столько интересного! Еще я заметила на берегу и другие сокровища: перламутровые раковины, гладкие кусочки стекла, сандалию, забытую лопатку… Крошечные белые крабы суетливо сновали по пляжу. Океан ревел, как зверь: то затихая, то с новой силой. У меня даже заболели уши, воздух царапал горло и нос, от обжигающего ветра горели щеки. Но я все равно наслаждалась каждым мгновением пребывания в человеческом облике.

Мы брели вдоль кромки воды, прямо у края пенящихся волн. Наступило время прилива. Совсем недавно я решила лучше владеть собой, но не удержалась и обрызгала Айви. Она не рассердилась, взглянула украдкой на Габриеля и обрызгала меня в ответ. Соленая влага взлетела в воздух, блестя, будто драгоценные камни. Наш смех привлек Габриеля, и он осуждающе покачал головой. Айви подмигнула мне. Я догадалась, что у нее на уме, и с удовольствием исполнила задуманное. Габриель почти не почувствовал лишнего веса, когда я прыгнула ему на спину и руками обхватила брата за шею. Он просто рванул вперед с огромной скоростью, и я почти поверила, что лечу!

Внезапно он резко остановился; я сползла с него и плюхнулась на влажный песок. Он подобрал пару скользких плетей водорослей и швырнул их в Айви. Она наморщила нос.

— Ну, ладно! — и она сплюнула. — Ты еще пожалеешь!

— Нет, — поддразнил ее Габриель. — Сначала догони меня.

На закате на побережье еще попадались люди — они ловили последние лучи заходящего солнца или устраивали скромные пикники. Неподалеку шли мать с дочкой лет пяти-шести. Девочка плакала: на предплечье краснела припухлость — след от свежего укуса. Мать терла ее воспаленное место, однако ребенок рыдал во весь голос. Женщина принялась беспомощно рыться в сумке в поисках мази, достала тюбик геля с алоэ, но девчушка так извивалась, что намазать ее не удавалось.

Айви наклонилась к ней.

— Скверная отметина, — негромко вымолвила она.

Звук ее голоса мгновенно успокоил малышку. Айви открыла тюбик и выдавила гель на воспаленную кожу.

Девочка с благоговением наблюдала за ее действиями, а потом ее взгляд метнулся к мерцающему нимбу над головой Айви. Обычно он невидим. Может, ребенок был восприимчивым и чувствовал ауру?

— Лучше? — спросила Айви.

— Да. Ты фея?

— У меня волшебное прикосновение.

— Огромное спасибо, — поблагодарила молодая женщина, в смятении глядя, как припухлость исчезает прямо на глазах. — Надо же, какой гель!

— В наши дни наука творит чудеса, — подытожила Айви.

И мы двинулись дальше, в сторону города.

Было около девяти часов, когда мы добрались до главной улицы. Народу вокруг хватало. Центр притягивал людей — здесь работали антикварные магазинчики и кафе, где на разномастном фарфоре подавали чай и глазированные пирожные. Правда, ресторанчики уже закрылись, за исключением паба и кондитерской.