Нимфа
Шрифт:
— Вы хотите сказать, что мой крестный был фальшивомонетчиком? — недоверчиво вымолвила Софи.
— Боюсь, что это так. Во всяком случае, он имел отношение к крупнейшей в Англии организации фальшивомонетчиков.
— Но это невозможно. Он никогда не разбирался в деньгах.
— Что не помешало ему сколотить внушительное состояние на угольных шахтах, — заметил Криспин.
— Я не могу в это поверить, — отмахнулась от его слов Софи. — Крестный не мог быть фальшивомонетчиком.
— Организация, которую я разоблачил сегодня, колоссальна, и если он не был ее идейным руководителем, то наверняка возглавлял какую-нибудь ее часть. Например,
— Но как он… — Софи осеклась, решив задать более интересный вопрос: — А как вы догадались заглянуть на склад?
— Очень просто. Монеты, которые дала мне сегодня горничная Суитсона, оказались подделкой. И очень хорошей подделкой, что под силу только человеку, привыкшему иметь дело с разными металлами.
— Например, алхимику, — вставила Софи. — И поэтому вы решили, что это имеет отношение к лорду Гросгрейну?
— Отчасти да. Но оставался еще один вопрос — его шантажа. Это и привело меня сегодня в его лабораторию, — сказал Криспин. Ему не следовало говорить Софи, что он узнал эти монеты сразу же, как только увидел их на ладошке девочки; он распознал в них подделку, причем весьма своеобразную — такие фальшивые золотые Феникс впервые увидел и конфисковал два с половиной года назад. Тогда он сорвал планы преступной организации, не позволив пустить монеты в оборот, но ему пришлось уехать из страны прежде, чем он смог добраться до руководителей организации и уничтожить ее полностью. На этот раз он надеялся довести дело до конца.
— Значит, лорда Гросгрейна шантажировали, зная, что он был фальшивомонетчиком? Поэтому его и убил этот шпион Феникс?
— Феникс его не убивал, — уверенно возразил Криспин и готов уже был сказать больше, но Софи перебила его, боясь упустить свою мысль:
— Но это бессмысленно. Зачем было лорду Гросгрейнустановиться фальшивомонетчиком?
— Возможно, ему нужны были деньги. Ведь он платил тебе по тысяче фунтов в месяц.
— Но он имел огромные деньги, — покачала головой Софи.
— Ты уверена? Он владел угольными шахтами, но цены на уголь в последнее время упали. Ты наверняка знаешь, что он был платежеспособен?
— Да, безусловно. Я… — Софи хотела что-то сказать, потом передумала и замолчала, затем решилась: — Ты действительно не был сегодня сКонстанцией?
— Я надеялся, что это мы уже выяснили, — нахмурился Криспин, но тут же добавил: — Я действительно не был с ней.
— Если это был не ты, то кого же я видела?
— Ты хорошо разглядела того мужчину?
— Я видела его со спины, но и этого было достаточно.
— Ну, это все объясняет. Смею думать, что такого привлекательного лица, как у меня, больше ни у кого нет, но готов признать, что сотни мужчин в Англии похожи на меня со спины.
Софи не могла с этим согласиться, но промолчала. Вместо этого она пристально взглянула ему в лицо:
— Скажи, я могу доверять тебе, Криспин?
— Конечно.
Софи на мгновение прикрыла глаза и тут же решительно их открыла.
— То, что я собираюсь рассказать тебе, я хранила как страшную тайну целых десять лет. Это не моя тайна, но я призвана ее хранить. Если я разделю ее с тобой, ты будешь хранить ее так же свято?
Нимфа из его сна вдруг превратилась в величественную богиню. Криспин с достоинством кивнул, отдавая должное торжественности момента.
— Я знаю точно, сколько денег было у лорда Гросгрейна, потому что это я давала ему их, — начала Софи.
— Что значит «я давала ему
— Нет, это я ими владела. Они принадлежат мне.
— Тебе?
— Да. А также ветряные мельницы, водопроводные сооружения, четыре судоходных канала и полдюжины овцеводческих ферм. Я начала все это покупать, когда мне не было еще и шестнадцати, поэтому мне нужен был человек для официального заключения сделок. Тогда я наняла лорда Гросгрейна.
— Наняла? Своего крестного?
Софи поняла, что проговорилась и едва не раскрыла слишком многое.
— Да, вроде того. Согласись, никто не стал бы иметь дело с шестнадцатилетней девчонкой, — объяснила она, стараясь сгладить свою оплошность. — А с лордом Гросгрейном было приятно работать, хотя он ничего и не смыслил в делах.
То, что рассказывала Софи, казалось невероятным. Но, судя по тому, что Криспину было о ней известно, вполне возможным.
— Он платил тебе тысячу фунтов в месяц, — сказал Криспин. — Ты говорила, что это твое содержание, но если ты сама всем владеешь, зачем тебе оно? Почему он платил тебе?
— Он хотел вернуть мне долг, — с тоской вымолвила Софи. — Когда мы покупали нашу первую шахту, он оказался без средств к существованию, потому что потратил свое состояние на алхимические опыты. Он был настолько беден, что вынужден был отправить Бэзила жить к родственникам. Я немного разбиралась в алхимии, достаточно, чтобы помочь ему сделать себе на этом имя и вернуть хотя бы часть денег. У меня тоже были кое-какие сбережения. Мы объединили наши средства и вложили их в шахту. Она начала приносить прибыль, и лорд Гросгрейн снова разбогател и захотел отблагодарить меня за то, что я вернула ему былое благосостояние. Я отказалась брать у него деньги. Я всегда находила способ незаметно вернуть ему их обратно.
— Да, я понимаю, — кивнул Криспин, словно не видел ничего странного в том, что шестнадцатилетняя девочка с кошельком, в котором достаточно денег, чтобы купить угольную шахту, и туманными представлениями об алхимии объединяет усилия с нищим стареющим лордом, чтобы вести крупные финансовые дела. — Тогда получается, что лорд Гросгрейн оставил тебе по завещанию все свое имущество не из-за того, что ты его шантажировала, а потому, что оно принадлежало тебе?
— Именно, — подтвердила Софи. — Мы не хотели, чтобы стало известно, кто настоящий хозяин, потому что это нанесло бы удар по его репутации. Таким образом, мы хранили истину в тайне. Если честно, я специально распустила слух о том, что шантажирую его, чтобы избежать вопросов о наших отношениях. Но лорд Гросгрейн боялся, что если он прямо не укажет в завещании, кто является настоящим владельцем, то после его смерти найдутся люди, которые поставят под сомнение мой авторитет и способность управлять делом.
— Твой авторитет, — повторил Криспин. — Значит, это ты принимала решения, а он только публично оглашал их?
— Что-то вроде того, — согласилась Софи. — Теперь, конечно, все изменилось.
— Могу себе представить, — сказал Криспин. Он догадывался, какие чувства испытывает Софи, поскольку для него теперь тоже многое переменилось. Наконец-то он получил долгожданные ответы на все мучившие его вопросы: каковы отношения Софи с крестным, не является ли она шантажисткой, откуда у нее столько денег на благотворительность, а в своих чувствах к Софи Криспин уже не сомневался. Он прикоснулся к ее щеке.