Ниро
Шрифт:
– Я хочу тебя.
Жарко выдыхает он, скидывая рубашку... и Ася бежит к двери. Это уже был не испуг, ее страх и неприятие накрывают волнами, отрезвляя от видения их сказочного единения на его широкой кровати. Он рвется следом и ловит ее возле самых дверей. Она неистово кричит и сопротивляется, зовет на помощь и угрожает уголовным преследованием. Сексуальное домогательство. Она называет его любовь к ней домогательством. Ярослав впивается в нее губами, а она вцепляется в него зубами.
– Я вас упеку всерьез и надолго, если сейчас же
Она растрепана и невероятно прекрасна в своем негодование.
– Глупая моя, - Яр пытается договориться, потому что отпустить уже точно не сможет.
– Позволь мне показать, расслабься и тебе понравится. Я встану на колени, я зацелую тебя всю, только позволь мне сделать тебя своей.
Асинаиля снова пытается вырваться, потом затихает и неожиданно резко бьет коленкой в его самое уязвимое место.
– Муранский ублюдок.
Становиться больно, но ярость от ее слов пылает сильней жаркого пламени, смешиваясь с ее страхом. Принуждение меняет чувства.
– Ты будешь просить меня не кончать до утра, как просят другие.
И то, что эти слова становятся лишними для неискушенной девочки, он понимает по проступившему на ее лице чувству брезгливости и неприязни.
– Иди к ним, - шипит она, отчаянно упираясь в него руками, но он уже не в силах от нее уйти.
– Асенька, мы поженимся, - его руки дрожат, когда он притягивает ее к себе ближе, с ласковой силой, ломая ее сопротивление.
– Ты станешь для меня единственной, прошу тебя, только позволь показать тебе, как это будет между нами. Я богат, я сделаю для тебя все, все, что попросишь. Откажешься ехать на Мурано и я останусь с тобой здесь.
Но она кричит, извиваясь в его руках, и отказывается слушать.
– Это говорит твой страх перед близостью, я тебе покажу, что бояться нечего.
Он должен быть жестким, ради них обоих и только поэтому он решается привязать ее руки к спинке кровати, одним движением разорвав на ней блузку. Она уже не угрожает, молча рвется из пут, увертываясь от его рук, ловко избавляющих ее от остальной одежды. Она в его постели, обнажена и прекрасна. Волосы разметались и вносят еще большую прелесть в картину плененной красавицы. Ярослав сбрасывает одежду и дает ей полюбоваться собою. Он высок и отлично сложен, женщинам нравится смотреть на него, они восхищаются его подтянутой фигурой и тугими канатами мышц. Он опускается на колени между ее разведенных ног, крепко удерживая их за щиколотки. Асинаиля мелко трясется, беззвучно глотая слезы, и смотрит на него расширившимися от ужаса глазами. Она отчаянно пытается смотреть ему в глаза, но взгляд упорно спускается вниз по его груди... и гораздо ниже. Он знает, что ее пугает его размер, потому что девочка слишком невинна для того, чтобы оценить его возможности. Он кладет руку на свой член, нежно обхватывая и проводя рукой вверх и вниз. Она снова отчаянно дергает привязанными руками и замирает, не отводя взгляда от его движений.
– Тебе понравится ощущать его глубоко
Она бьет освободившейся ногой, но он ловко перехватывает ее и рывком опускается между широко разведенных бедер. Асинаиля бьется, как пойманный в силки зверек, но ее удары слабеют, она выбивается из сил. Пряди волос прилипают к взмокшим вискам. Он скользит кончиками пальцев по ее скулам, любуясь точеными линиями ее лица, нежностью кожи и влажным блеском прозрачных глаз.
– Ты даже не представляешь на что я готов ради тебя.
– Тогда отпусти меня.
Ее голос предательски дрожит и срывается.
– Асенька, ты теперь моя, я люблю тебя.
Она снова плачет, мелко вздрагивая и поскуливая. Он тянется к ее губам, пытаясь успокоить свою маленькую девочку, но она отворачивается, почти беззвучно шепча:
– Извращенный ублюдок.
– Не смей, - сильные пальцы пребольно впиваются в ее подбородок, заставляя взглянуть в его глаза.
– За такие слова ты можешь ответить.
Она смеется, вначале неуверенно, потом звонко и заразительно, слезы бегут из глаз, губы совсем бескровные.
– Я не боюсь тебя, я обращусь к властям, то, что ты делаешь, смахивает на попытку изнасилования.
– То, что я делаю, похоже на любовь.
– Докажи, отпусти меня, развяжи руки.
– Докажу, - он осторожно сдвигается ниже, предупредив.
– Ударишь, и я привяжу твои ноги.
– Не нужно, - она поспешно соглашается и тут же испугано взбрыкивает, испуганно глядя на него.
– Ты что?
Ярослав кривовато усмехается.
– Ты уже целовалась?
– И довольно хмыкает, прочитав ответ по ее покрасневшим щекам.
– Я собираюсь тебя поцеловать.
Его язык бесстыдно скользит по ее складочкам, он слышит ее прерывистый вдох и проникает внутрь, имитируя то, что собирается сделать с ней сразу после того, как она растворится в наслаждение. Он слышит ее прерывистое дыхание, ее робкое "пожалуйста". Но наслаждения нет, есть ее стыд и страх, и есть ненависть ее слов.
– Почему ненавидишь?
Почему.
Отчего - то это слово становится главным в их никак не складывающихся отношениях. Почему отталкиваешь? Почему не нравлюсь? Почему ненавидишь? Ярослав много говорит Асе, заглядывая в глаза и держа ее дрожащие ладошки в своих руках, рассказывает о семье, матери и отце, о проказливом младшем брате, о том, что, ради нее готов навсегда остаться на Сахелии. Он может забыть о карьере, только бы она его полюбила, готов забыть о традициях и привычках тоже только ради нее одной. Он стучится в закрытые окна, барабанит в захлопнувшуюся дверь, стоит на коленях, готовый на все ради одной только улыбки своей любимой. Он нежен и терпелив. В тот день он все же развязал ее руки и долго целовал натертые до крови запястья. Он лопался от желания войти в нее, но опасался все окончательно разрушить.