Ниро
Шрифт:
– Я хочу, - Алея в отчаянной попытке, прижимается губами к его губам, горячечно убеждая и его, и себя.
– Я хочу все забыть, понимаешь... мы снова на корабле и я все-таки сломалась, уступила, сама пришла.
– Милая, - его глаза полыхают серебром и ладони подрагивают, когда он обхватывает ее лицо своими руками.
– Ты даже представить себе не можешь, как же я хочу тебя, но...
Алея накрывает его губы пальчиками, не давая закончить предложение.
– Не нужно, пожалуйста, просто сделай это со мной.
Он что - то бесконечно долго ищет в ее запрокинутом
– Я буду осторожен...
– Нет, - ее губы едва касаются его шеи, дыхание обжигает.
– Я не хочу бояться, сделай это со мной, а потом можешь сколько угодно показывать какой ты замечательный любовник.
Его колено вдавливается между ее ног, рука приподнимает подол шелкового платья, мгновенная задержка, пока он справляется с завязками на своих пижамных штанах. Алея чувствует жар его кожи и дрожит, отчаянно труся перед тем, о чем так настойчиво просила.
– Я буду нежен, милая.
В его голосе нет уверенности, впрочем, она все равно не поверит словам. Его руки спускаются ниже, скользят по ее ногам, нажимают, заставляют обхватить и сжать его бедра. Потом ладони медленно скользят вверх, зажимают ее руки над головой. Первый же толчок заставляет судорожно выгнуться под ним.
– Все, Лейка, все, - Яромир замирает, боясь пошевелиться и причинить ей новую боль.
– Я больше не буду двигаться, сейчас ты привыкнешь ко мне.
Она тихо всхлипывает ему куда - то в плечо, судорожно глотая слезы. Когда она просила поторопиться, то даже не догадывалась насколько неприятным и болезненным будет их соединение.
– Не плачь, прости, - он снова гладит ее по волосам, целует в макушку, жадно втягивает в себя аромат ее волос.
– Нужно было не слушать тебя и сделать, как я все это хотел, множество поцелуев, начиная с твоих глаз и заканчивая пальчиками на ногах. Я же знал, что для тебя это впервые, я хотел подарить тебе сказочную ночь.
Минуты тянутся бесконечно, ее всхлипы стихают, его ласки становятся смелее. Ладони накрывают грудь, ритмично сжимая в такт осторожным колебаниям его бедер. Потом он просит: "Обхвати меня за шею" и она послушно прижимается к нему и он рывком переворачивается на спину, прижимая испуганно - охнувшую Алею к себе обеими руками, хрипло смеясь в ее широко распахнутые глаза.
– Сядь на меня.
И тут же, не дожидаясь, тянет, помогая ей принять нужное ему положение. Она все еще платье и скрытая от его глаз, но он не пытается избавиться от ненужной тряпки. Его руки успокаивающе скользят по ее ногам, не позволяя себе больше чем поглаживания, словно приучают Алею к ласке.
– Поцелуй меня сама.
Он прекрасен с разметавшимися прядями темных волос, с зовущим взглядом серых глаз и влажными губами.
– Красивый, - шепчет Алея едва касаясь губами его губ.
– Я знаю, - отвечает он за мгновение до того, как сминает ее губы жадным поцелуем.
Она не сразу понимает, что его пальцы уже давно под ее платьем настойчиво ласкают и потирают, заставляя сладкий жар желания опалять ее тело. Она глухо стонет в его губы, и он отстраняется, гладит
– Вверх и вниз, Алея, двигайся, моя девочка.
Где проходит та грань, за которой ты теряешь себя, распадаясь на осколки в умелых руках? Она едва ли успевает почувствовать вкус того о чем он ее просит низким срывающимся голосом, как взрывается россыпью радуги в полутемной спальне самого страшного дома на самой страшной планете в галактике. Но Яромир рядом, нежит, целует, и шепчет, шепчет о том насколько она дорога ему и насколько прекрасна. Он все еще в ней, она чувствует его твердость, и случайный ветерок сквозь неплотно задернутые шторы приятно холодит разгоряченную кожу спины. Когда он успел сорвать с нее платье?
– Пока ты летала, Лейка, - приглушенно отвечает он.
– Пока ты летала.
Она сказала это вслух? Впрочем, какая разница теперь, когда она узнала, насколько волшебным может быть обычный секс с необычным мужчиной.
– Лучший мужчина, - шепчет она, зарываясь лицом в его шею.
– Это ты совершенство, Леечка.
Он приподнимается на локтях, неожиданно грубо оттягивая ее голову назад, чтобы добраться до губ и смять их своим жестким ртом. Его язык проникает внутрь, изучает, потом отступает, чтобы втянуть ее язычок в себя. Он дразнит ее и они не замечают, когда поцелуй из игривого становится бешеным, срывая тормоза, заставляя двигаться, двигаться навстречу друг к другу. Его пальцы снова ритмично потирают, сжимают и оттягивают. Она изгибается и кричит, но у него другие планы. Он проталкивает в ее рот два пальца и двигает ими в том же ритме, что она опускается на его члене.
– Поласкай языком.
И она ласкает, и ей это нравится, нравится вкус его кожи, нравится бархатистая твердость его тела глубоко внутри нее и слаженная ритмичность их движений навстречу друг другу. Он умеет бесстыдную ласку превратить в волшебную сказку. Мир рассыпается звездной пылью по плечам, заставляя в последний раз судорожно втягивать его пальцы глубже в рот и выгибаться в сладкой истоме, столь щедро даримой его восхитительным телом. Они долго молчат, слитые воедино одним и тем же желанием быть еще ближе друг к другу. Алея ласковой кошкой трется об его грудь, слизывает проступившие на коже капельки пота. Яромир сыто улыбается, наблюдая за ее невинными ласками. Аромат любви и доверия заполняет комнату, пронизывая магией все вокруг, не позволяя думать и заставляя позабыть обо всем, кроме того чуда, что происходит между ними здесь и сейчас. Игры закончились, она принадлежит ему, и он ее не отпустит.
– Я бы тоже хотел кончить.
Она пьяно улыбается ему и провокационно - медленно двигает бедрами, показывая усвоенный на "отлично" урок. Голова кружится, в теле приятная слабость и невозможно глаз оторвать от его губ.
– Ты соткал вокруг нас волшебство?
– Любишь сказки?
– Его пальцы путаются в ее волосах, тянут, заставляют выгнуться. Его губы впиваются в шею, причиняя боль, вынуждают стонать сквозь стиснутые зубы.
– Держись за меня.