Ниро
Шрифт:
– Ты...
На его лице написаны растерянность и изумление. Он потерянно касается красной полосы на щеке.
– Я лучше под суд пойду, чем под тебя лягу.
Его глаза суживаются и мечут молнии, скулы обозначаются резче, кадык нервно ходит вверх - вниз по шее.
– Ты на коленях будешь ползать, умоляя трахнуть тебя.
– Считай, что уже ползала, но ты не снизошел и, я утешилась вибратором.
Алея плавно отступила в сторону двери, не сводя настороженного взгляда от напряженно застывшей фигуры.
– Вибратор?
В его голосе сомнение, на лице брезгливость, смешанная с неверием.
– Очень рекомендую, несколько режимов и постоянная готовность к работе.
– Ты предпочитаешь какой - то вибратор мне?
Он повелся на пустые слова, как же, ведь задета пресловутая
– Почему какому - то вибратору?
– Алея делает еще один острожный шаг по направлению к выходу из каюты парня.
– Это мой любимый размер, мало ли, вдруг у тебя меньше и длина и объем. Я, знаешь ли, предпочитаю тратить свое время на то, что мне уже хорошо знакомо.
Яромир улыбается, неожиданно и странно, и голос его звучит уже без низких призывных ноток рокового мачо.
– То есть ты вообще ничего не слышала о муранских мужчинах?
Еще один шаг до заветной двери и Алея улыбается ему в ответ, немного натянуто и нервно.
– Припоминаю какие - то слухи о вашей неотразимости и неутомимости, но, - она все ближе к цели и может позволить себе еще одну шпильку в адрес несостоявшегося героя - любовника.
– Мало ли, может это досужие сплетни и на самом деле вы способны только языком работать.
Твоюжежмать! Алея невольно покраснела под его многообещающим взглядом, громко и судорожно сглатывая в наступившей тишине. То, что язык можно использовать не только для разговора отчетливо читалось в его глазах огромными метровыми буквами. Ей не переиграть его на его же поле. Он слишком хорошо знает предмет на практике, чтобы сбить его относительным знанием теории.
– Этого уж точно твой вибратор не сможет.
Пошло и мерзко, она выше всего этого.
– Предпочитаю...
– Хотя бы попробуй, - он не сводит с нее многообещающего взгляда.
– Ты в кресле, я перед тобой на коленях, потом поменяемся местами.
– Решил опуститься до пошлости?
– Всего лишь секс, я обещаю, тебе понравится.
И столько искушения в его глазах, едва прикрытых тяжелыми веками, в его губах, приоткрытых и таких соблазнительно - влажных, в его руках, сильных и мускулистых. Он искушал взглядом, голосом... он искушал ее собой. Алея дернулась, сбрасывая наваждение того, что произойдет между ними в постели, позволь она ему к себе прикоснуться.
– Мечтать не вредно.
– Вредно мне отказывать.
Он ей угрожал? Алея ударила в дверь сильнее, чем было нужно и, та плавно скользнула в сторону.
– Извини, но не хочу менять вибратор на твои пустые обещания.
– На корабле от меня не спрятаться.
Алея оборачивается уже за порогом и презрительно цедит в злой прищур светлых глаз:
– Плевать я хотела на тебя и твои угрозы, лучше убирать мусор, чем ложиться в одну постель с отбросами.
Последнее слово было за ней, но это дарило слишком мизерное удовольствие от их встречи. Он действительно мог дожать ее любым из тысячи способов на свой извращенный вкус. Капитан не станет отказывать в пустяковой просьбе Яромиру, будь то его требование закрыть глаза на изнасилование или ее немедленное увольнение со службы. Алею передернуло, и она врезалась в проходившего мимо служащего и, машинально извинившись, понеслась дальше, накручивая себя и запугивая с каждым шагом все больше и больше. Он вполне может изнасиловать ее и убить, или даже медленно замучить настолько, что она сама станет просить о прекращение пытки. На Мурано, самой закрытой планете в галактике, может твориться все что угодно, достоверно никто ничего не знает. Какие угодно нравы, какие угодно законы. Они, конечно, придерживаются общегалактических порядков, но только на общегалактических же просторах. "Шивадо" территория Мурано и, если припомнить краткие замечания симпатичного пилота челнока о бесправие их женщин и их принадлежности мужчине, то картина выходит не то чтобы грустная, но очень даже тревожная. Какие у них женщины? Сплошь затюканные создания, не смеющие слова сказать без позволения или, вообще, бессловесные жертвы домашнего насилия? Туристам на планету вход заказан, никаких курортов и любования живописными видами, только свои и только для своих. Конечно,
Алея тяжело поднялась с дивана, доплелась до ванной комнаты и умылась ледяной водой. Хватит, нужно брать себя в руки и действовать. Ее не убьют и не изнасилуют, возможно, откажут в продление контракта на постоянной основе и только. Несущественные мелочи по сравнению с тем, что она успела себе представить. Капитан, цивилизованный человек, его брат менее цивилизован, но тоже не дикарь, скорее избалованный мальчишка, привыкший к всеобщему обожанию. Она подобных встречала во время учебы, ничего нового или странного. Им повезло чуточку больше, чем остальным, их любили, о них было кому позаботиться. Это тебе не государственный приют, где нужно драться за все, начиная от еды и заканчивая возможностью получить смену одежды. Она прошла суровую школу, чтобы испугаться какого - то домогательства зажравшегося отпрыска богатенького семейства. Конечно, "Шивадо" идеален для стартовой площадки ее головокружительной карьеры, но не сложилось, не удалось. Алея снова плеснула водой в лицо и взглянула на себя в зеркало. Белая, со стиснутыми губами и горящими решимостью глазами. Что ее ждет после увольнения? Съемная квартира на окраине, дешевая мебель и малооплачиваемая работа. Все равно. Она справится, как справлялась до сих пор. Счастливое и обеспеченное будущее откладывалось на неопределенный срок, но за то она останется на родной планете, и не будет рисковать драгоценной шкуркой в военных операциях Мурано. Алея схватила полотенце, вытерлась и толкнула дверь в коридор. Хватит бояться, если Яромир сразу же побежал за поддержкой к капитану, то сейчас ей об этом сообщат в кабинете начальства, но едва она повернула за угол, как столкнулась нос к носу со своим кошмаром.
– Я извиниться.
Парень поднял вверх руки, словно заявляя о чистоте намерений.
– Что?
Как - то не вязались эти его слова с теми, что он бросил вслед и с теми слухами, что ей пересказывала Леле.
– Я пришел извиниться, - открытая улыбка на его лице настораживает, но бежать некуда.
– Я не должен был опускаться до угроз.
Но опустился, думает Алея, отступая назад и невольно увеличивая между ними расстояние, Яромир понимающе хмыкает, но приблизиться попытки не делает. Ее голос слегка дрожит:
– Извинения приняты.
– Тогда посидим в кафе?
Он обаятелен и невероятно привлекателен, таким не отказывают, такие получают все, молодые и красивые, они берут от жизни все и даже чуть больше, и его улыбка ясно говорит ей об этом.
– Спасибо, нет, - Алея делает свой выбор и добавляет, разъясняя ситуацию, возникшую между ними.
– Не хочу, чтобы мое имя связывали с твоим.
– Я не достоин тебя?
Избалованный мальчик играет словами, и она насмешничает в ответ.