Ниссо
Шрифт:
Под вечер первой проснулась Даулетова. Села, протерла заспанные глаза. Увидела Шо-Пира.
– Вы товарищ Медведев?
– просто и дружески протянув руку, по-русски, с легким акцентом заговорила она.
– То есть вы тот, кого здесь зовут Шо-Пиром? Привет вам от Швецова.
Шо-Пир сдавил пальцы Даулетовой так, что она, вырвав руку, быстро замахала ею.
– Виноват!
– смутился Шо-Пир.
– Это я русской речи обрадовался. Швецов? Кто это?
– В Волости новый замнач гарнизона.
– Спасибо. Только я не знаю его.
– А он вас знает. Слух о вас далеко идет!
– Ну, скажете! Как в норе
– В Волости знают вас... Только, по-моему, Швецова и вы знать должны. В отряде Силкова служили?
– Василия Терентьевича? Как же!
– И Швецов там служил. Забыли?
Шо-Пир взволновался:
– Постойте! Швецов? Маленький такой, щуплый?
– По сравнению с вами? Ну, скажем так: худощавый, небольшого роста! Даулетова улыбнулась.
– "Шуме-ел камыш, де-е-ревья гнулись, а ночка темна-а-я бы-ы-ла!.."
– А!
– обрадовался Шо-Пир.
– Ну, значит, тот самый! Без этой песни дня не было у него! Красноармейцем был, гармонист хороший! Петькой зовут?..
– Правильно, Петром Николаевичем! С ним я приехала. Он меня сюда и сманил, давно хотелось ему в эти края вернуться.
Подумав: "Здорово! Пошел, значит, в гору!" - и сожалея, что вежливость велит отложить волнующий разговор о Швецов, Шо-Пир спросил:
– А вы что, работать сюда приехали?
– Ага. Учительницей... Где тут школа у вас?
– Школа?
– Шо-Пир был озадачен вопросом.
– Какая здесь школа!
– Разве нет?
– смутилась Даулетова.
– Ну ничего, мы соберем актив комсомола, организуем школу!
– Комсомол?
– еще более изумился Шо-Пир.
– Да вы, товарищ... как вас зовут? Да откуда здесь быть комсомолу?
– И комсомола здесь нет?
– в свою очередь, удивилась Даулетова.
– А мне, когда комитет комсомола меня посылал, сказали... Впрочем...
– Даулетова окинула взглядом обступившие Сиатанг горы, селение внизу, иссушенные осенними ветрами сады.
– У нас считали... Мы в карту вглядывались... На ней река Сиатанг пунктиром намечена, а внизу сказано: "Составлено по расспросным сведениям". На этой карте Волость и Сиатанг - почти рядом, все те же горы... Ну, считали, что раз в Волости есть комсомол, то...
– Даулетова улыбнулась.
– Кажется, я действительно попала в глухое место...
Проснувшийся Бахтиор старался вникнуть в полупонятный ему разговор.
– Зовите меня Мариам.
– А фамилия ваша?
– Даулетова... А я-то целый год сиатангский язык изучала, думала, приеду - сразу начну работу со здешними комсомольцами... А тут, оказывается...
– Мариам покраснела.
– Вы не думайте, что я о трудностях! Словом, неясно я себе представляла... Как же вы тут живете?
– А ничего живу. Поглядите: вот дом, вот сад, вот парни, какие у меня в друзьях!
– И чтоб рассеять свое смущение, Шо-Пир так хлопнул по колену ничего не ожидавшего Бахтиора, что тот испуганно привскочил, а Даулетова расхохоталась.
– Ничего, Бахтиор!
– усмехнувшись, по сиатангски промолвил Шо-Пир.
– не пугайся, это я объясняю, какой ты у меня хороший!
– И снова по-русски обратился к Даулетовой: - А вы, коли к нам приехали, жить у нас будете, сами увидите, какие тут дела. Советскую жизнь устраиваем!.. Это что у вас, наган?
– В городе дали. Сказали по Восточным Долинам поедете, разное там бывает. Только не пригодился.
– Ну и здесь тоже не пригодится.
– Четыреста верблюдов, - на весь край товары везли. Ну, а верблюды, знаете, пока Восточными Долинами шли - ничего, а поближе к Волости перевал уже снегами закрыт, зима раньше там начинается, выше вот этого дерева там снега!
– Знаю, купался в них! Там и летом снег. А как же прошли с верблюдами?
– Про то и речь! Тропинки узкие начались, никак не пройти верблюдам.
– Значит, застряли?.. Над Соленым озером, что ли?
– Именно! Наши на Восточную границу поехали лошадей доставать неспокойно там, вернулись ни с чем. А мы месяц под перевалом прождали, верблюды начали падать, нет подножного корма. Девяносто верблюдов пало. Назад идти? Швецов говорит: "Не по-нашему это!" Да и позади уже снега выпали. Мы половину груза под скалами сложили, - теперь весною его возьмут, - сами вкруговую; километров двести круг сделали; вот и пришли.
– Досталось, значит?
– Ничего, досталось! Сюда, в Сиатанг, знаете, еще несколько работников ехало: Ануфриев - фельдшер один, толстяк, Дейкин - комсомолец, кооператор. Во все крупные селения люди назначены были. Только почти все, как добрались до Волости, там и остались, кое-кто заболел, другие - просто так, до весны, говорят, проживем, тогда двинемся на места...
– А вы что же?
– А я? Вот с Бахтиором вашим приехала. Хорошая вышла оказия! Кооператору без товаров и делать здесь нечего, а фельдшер, хоть и отощал в дороге, а все-таки толстяк, куда ему зимой? Лазать не может, да и трусоват немножко... Словом, весной сюда явятся.
– Ну, вы, я вижу, молодец!
– сказал Шо-Пир.
– С Бахтиором-то как? Сдружились?
– и, не заметив, что переходит на "ты", добавил: - Значит, по-здешнему говорить можешь?
– Говорю!
– и Мариам нараспев произнесла всем известную в Сиатанге песенку:
Горный козленок с тропы на тропу
Прыгает и качается...
Девушка моя легче его.
Глаза, брови, как уголь!
– Вот ты какая!.. А научилась где?
– Райком несколько стариков разыскал - переселенцев из этих мест. Целый год меня обучали... А Бахтиор? Ну, если б не он, я бы сюда не добралась!
Перейдя на сиатангский язык, Даулетова продолжала рассказывать. Бахтиор принял участие в разговоре.
Шо-Пир узнал, что в Волость приехал новый секретарь партбюро по фамилии Гветадзе, человек, хорошо знающий особенности жизни в горах.
– Он сказал мне, - сообщила Даулетова: - "Писать Шо-Пиру не буду, раз едешь ты, а передай ему на словах..."
И Даулетова подробно перечислила все порученные ей для передачи советы и указания Гветадзе. Речь шла о работе по разъяснению местным жителям проводимых в Высоких Горах советских мероприятий: об орошении пустующих площадей (Шо-Пир с удовлетворением подумал об уже действующем новом канале); о наблюдении за сохранением поголовья скота; об ожидаемой посевной ссуде; о подготовке помещений для амбулатории, кооператива, школы; о работе по раскрепощению женщины... Затем Даулетова стала рассказывать обо всем, что творится в мире. С грустью подумав, что уже давно не держал в руках ни одной газеты, Шо-Пир, слушая Даулетову, забыл об окружающем.